— Ты не играешь с ней, — повторяет он, откидываясь в кресле и глядя мне прямо в глаза. — Но не обманывай себя. Ты идешь в «Пьяную корову» не для того, чтобы трясти задницей и цедить легкое пиво. Ты идешь туда, потому что там будет она. Потому что ты хочешь, чтобы она увидела тебя, когда ее защита ослабнет. Хочешь ей понравиться.
Я смотрю на него и секунду молчу. Затем выдыхаю, поднимаюсь с места и запускаю пятерню в волосы.
— Я хочу узнать ее поближе и понять. Это не одно и то же.
Холланд кивает, и выражение его лица становится нечитаемым.
— Ладно. Только не забывай, зачем ты здесь. У тебя есть работа.
— Я помню.
Но когда я выхожу на прохладный воздух и бросаю взгляд на горизонт, где небо только начинает окрашиваться в нежно-розовый и оранжевый цвета, я думаю вовсе не об угодьях. Я думаю о Мэтти — без ее рабочих сапог. Думаю о том, как смягчается ее голос, когда она разговаривает со своей лошадью. Мне интересно, умеет ли она смеяться так же, как ее сестра — звонко, искренне, не оглядываясь на других.
Я хочу стать тем, кто заставит ее рассмеяться.
А такие вещи уже никак не спишешь на бизнес.
Я сажусь в грузовик и еду к себе в коттедж, чтобы привести себя в порядок.

Глава 12
В «Пьяной корове» яблоку негде упасть, все так и вибрирует от энергии. Здесь пахнет пивом, потом и опилками, и это еще без учета женщин, искупавшихся в духах, и мужчин, замаринованных в одеколоне. Воздух густой, в нем тонет громкий визг настраиваемой на сцене гитары, тихий гул пьяного флирта, взрывы хохота и признания у барной стойки, о которых завтра никто и не вспомнит.
Я опираюсь на стойку — судя по всему, сколоченную из старых амбарных досок, местами еще видны трещины от времени, — цежу пиво из бутылки и наблюдаю, как толпа то выплескивается на танцпол, то колышется обратно с каждой новой песней из древнего музыкального автомата в углу. Пока группа не вышла на сцену, музыка играет оттуда. Каждый сантиметр пространства занят: в глубине зала — бильярдные столы, впереди у сцены — танцпол, вокруг которого теснятся столики. В углу парочка шумных ковбоев спорит из-за дротиков для дартса, а стайка девчонок в топах-халтерах и одежде с бахромой восторженно визжит над общим подносом с фруктовыми шотами.
Вайомингский вариант ночного клуба. И я бы соврал, если бы сказал, что мне это даже немного не нравится.
Тот момент, когда атмосфера меняется, я замечаю сразу. Сначала это едва уловимое оживление у входа, волна, пробежавшая словно ветер по траве. Люди оборачиваются. Я в том числе.
И тут я вижу ее.
Мэтти.
Она входит вместе со своими сестрами и кузеном Кейбом, и на секунду я просто забываю, как дышать.