На ней винтажное черное кружевное платье — без рукавов, с глубоким вырезом, облегающее, подчеркивающее изгибы так, словно его шили прямо на ней. Подол доходит до верха коленей. Темно-коричневый кожаный ремень стягивает талию, сочетаясь с сапогами и ковбойской шляпой, низко надвинутой на глаза. На шее и в ушах поблескивают украшения из золота и бирюзы. Длинная коса свисает через левое плечо светлым канатом, а кожа буквально светится в полумраке бара. Макияж едва заметный — ровно столько мерцания, чтобы поймать свет, и столько цвета, чтобы ее пухлые губы казались чертовски соблазнительными.

Она не выглядит так, будто слишком старалась или хотела кого-то поразить. И, может, как раз поэтому у нее чертовски хорошо получается поразить меня.

Это как удар под дых. Без предупреждения, когда нет ни единого шанса сгруппироваться.

Я видел ее только что вернувшейся с пастбища — в поношенных джинсах, наглухо застегнутой рубашке, с растрепанными волосами, в рабочих перчатках и с темными кругами от усталости под глазами, и даже тогда она была красавицей. Но это? Это вообще другой уровень.

Мэтти Шторм сейчас выглядит как те самые неприятности, за встречу с которыми благодаришь Бога.

Она меня не видит. Пока нет.

— Мэтти, Чарли, Шелби и Кейб — они направляются к столику у самого танцпола. Один из тех высоких столов, откуда отлично видна сцена и где полно места, чтобы опрокидывать стакан за стаканом. Они занимают его по-хозяйски, явно делали так уже сотни раз.

Чарли отделяется от компании и идет прямиком к бару.

И я знаю, что она направляется именно ко мне, еще до того, как она поднимает голову.

Она пристраивается рядом, заказывает выпивку — три порции бурбона, два пива — и, даже не глядя на меня, пододвигает в мою сторону барную салфетку.

— Это чтобы слюни вытереть, — говорит она.

Я моргаю. Потом смеюсь, качая головой.

— Ты вообще хоть что-то упускаешь из виду?

Чарли ухмыляется, все так же не смотря на меня.

— Только не то, что касается моей сестры.

— Она всегда так выглядит, когда куда-то выбирается?

— Только когда не пытается прихорошиться, — отвечает она, побарабанив ногтями по стойке. — Это платье вечность провалялось в глубине ее шкафа. Нам с Шелби пришлось силой тащить ее из конюшни в душ, просто чтобы привезти сюда.

— Что ж, — я прокашливаюсь и аккуратно складываю салфетку, — миссия выполнена.

Она наконец поворачивается ко мне, выгнув бровь.

— Планируешь подойти поздороваться? Или так и будешь пялиться на нее из угла как маньяк?

— Я еще не решил, — признаюсь я.

— Тебе стоит пригласить ее на танец.