— Эмилия, вернись. Эмилия…

Оглохшая к его переменчивому безумию, я бросаюсь в коридор под звук его шагов и сбегаю в свою комнату, где захлопываю за собой дверь. Проходит вечность, бесконечность, в течение которой я вглядываюсь в чёрное дерево двери, ожидая стука. Извинений. Объятий. Но ничто не царапает мою дверь, будь то ноготь или коготь.

Сбивчиво дыша, я вглядываюсь в свою колеблющуюся тень в пламени канделябра, словно он может вынырнуть из неё и обнять меня. Но его больше нет. И я ненавижу его.

Я ненавижу его до смерти, я люблю его до гроба.

Боль невыносима. Она пожирает мои внутренности, опустошает мышцы, разъедает кожу. Мой живот скручивает, он уничтожает мои органы. Он пожирает пустоту. Эту пустоту, которую он мне оставил, эту бездну, с которой я теперь должна выживать.

Родственная душа, противоположная душа.

Моя гнилая половина ушла, но моя заражена.

Моя грудная клетка разрывается, обнажая моё живое сердце. Это проклятое сердце, которое всё ещё бьётся для него и отказывается остановиться ради меня. Я вонзаю ногти, раздираю грудь, чтобы рассечь аорту, разорвать вены и вырвать его из клетки, но у меня не получается. У меня не получается.

Боже, как мне больно! Я хочу умереть. Я хочу, чтобы всё прекратилось. Его отсутствие уже хуже любой смерти.

Я чувствую его присутствие внизу, моя плоть, обожжённая его вторжением, кричит мне, что он всё ещё здесь. Во мне. Где он?

Я хочу его. Я хочу его. Я хочу его!

И мой взгляд падает на мои промежности, где его семя смешивается с моей кровью. Как они могут соединяться, когда его больше нет? Когда он больше не прикоснётся ко мне? Я царапаю свою белую кожу, пропитанную его запахом, я царапаю и царапаю, пока не вижу только красное. Двое любовников стекают по моему бедру. Я загипнотизирована их бегом. Оцепенелая от ощущений, которые он пробуждает на моей коже.

Во мне.

Его вздохи, его ласки, его язык. Его слова. Его ложь.

Моё тело переживает мою первую ночь. Мой труп умирает от нашей последней.

Капля его спермы падает на паркет. Капля моей крови смешивается с ней. И тогда раздаётся ужасающий вопль, сотрясающий стены. Моя трахея разрывается, голосовые связки обрываются.

Этот вопль — мой.

Я падаю, колени ударяются об пол. Я бью по нему до раздробленных рук, я колочу его до переломанных костей. Неважно, ведь он больше не прижмёт их к матрасу. Кровь течёт из моих костяшек, принося свою жертву семени Дориана.

Неважно. Неважно. Неважно.

Моей любви больше нет. Он не хочет меня. Я могу сдохнуть. Я могу исчезнуть. Моя жизнь отвергла меня, она больше не хочет меня. Моё всё. Нет, он больше не всё. А я — кто я?