Мои сомнения теряются на угловатых чертах моего узурпатора. Его лоб хмурится, когда он понимает, что ему не удаётся заставить меня кончить. И впервые в моём существовании я вижу его таким, какой он есть на самом деле. Таким, какие они все. Суккубы и инкубы, вышедшие из моих детских кошмаров. Созданные этим чудовищем, призванные моей потребностью в искуплении.

Какую же вину я совершил, если не то, что сознательно впустил их во взрослую жизнь, чтобы они овладели мной?

Тошнота внезапно овладевает моими внутренностями, терзаемыми моим прошлым. Отвращение к себе наполняет мой рот кислым комком сожалений.

Я хочу изгнать их, я хочу избавиться от них. Они слишком долго правили моим королевством, и пора этому положить конец. Я поднимаю правую руку на уровень глаз, вглядываясь в линии, начертанные на моей ладони — линии моей распутной жизни.

Да, эта оболочка — профана, объектная, но она моя. И я больше никому не позволю её осквернять.

Внезапно лёгкий ветерок касается моей шеи, облегчая мои муки своей воздушной безмятежностью. Голос — столь же женственный, сколь и знакомый — проникает в мой успокоенный разум.

Нежный. Честный. Освобождающий.

— Наконец-то, min bror21 . Наконец-то.

Резким движением я освобождаю свой член из его клетки из плоти и пристально вглядываюсь в квартиру в поисках её; моё дыхание так же слабо, как и моя надежда когда-нибудь снова её увидеть.

— Элизе?

— Очаровательно, Дориан, — рычит Томас у моих ног. — Рада узнать, что ты думаешь о своей сестре, пока я делаю тебе минет.

Я опускаю взгляд на его отвратительную покорность. Его наивность вызывает у меня желание вырвать на пол эту любовь, которая сочится из его глаз побитого щенка, покинутого хозяином.

Если бы это была она… Нет, она никогда не испытает ко мне ничего подобного. Её почитание меня будет ограничиваться её ненавистью. Ничем иным.

Невыносимая мигрень овладевает моими висками, знаменуя возвращение моего покойного угнетателя, чей вопль хлещет мой череп в муках.

— Ничего, потому что ты ничто, min dreng22 . Ничто. Ничто. Ничто. Ничто. Ничто. Ничто…

— Остановитесь, умоляю вас, min farbror!23

— Хочешь быть её всем?

— Я им уже являюсь.

— Телом и душой?

— Нет.

— Тогда я повторяю свой вопрос, min dreng. Хочешь быть её всем?

— Да.

— Тогда убирайся отсюда!

Я разражаюсь громоподобным дьявольским смехом, вызывая проблеск понимания у моего самого давнего слуги.

Не утруждая себя задержкой на его зарождающейся скорби, я поворачиваюсь к нему спиной и быстро одеваюсь. Его жалобный шёпот лишь укрепляет мою волю прекратить этот унылый фарс.