Она роняет телефон на шестиугольную плитку, всерьез задумывается, не поджечь ли вместе с ним и себя заодно, и снова с глухим стуком упирается лбом в стену.
Если именно так ощущается отчаяние, то оно ей определенно не нравится.
Глубокий вдох. Холодная вода на лицо.
Минут через пятнадцать в дверь настойчиво стучат.
— Занято! — кричит она. — Возле Sephora есть еще один туалет!
Несколько секунд тишины.
А потом:
— Уайлдер?
9
— Все в порядке? — спрашивает Ник, когда она отпирает дверь и приоткрывает ее. Хотя, наверное, на этот вопрос он и сам способен ответить. На мгновение он колеблется, прежде чем переступить порог туалета. Рамона просто смотрит на него. Несколько раз моргает. Он старается, чтобы голос звучал как можно мягче, словно боится спугнуть раненого олененка.
— Я приехал сразу, как только послушал твое сообщение. Прости, были пробки. — констатирует он очевидное.
Она мягко опускается обратно на пол. Макияж размазан, и теперь она больше похожа на человека, возвращающегося после долгой ночной вечеринки, чем после дневного похода по магазинам. Его вдруг накрывает почти непреодолимое желание укутать ее в плед и дать тарелку горячего супа.
— Что вы здесь делаете? — спрашивает она, наматывая прядь волос на два пальца.
Ник хмурится.
— Ты мне позвонила.
— Но… я оставила голосовое сообщение. Я решила, что вас уже нет на работе. И… мне вообще не стоило звонить.
Она пытается подняться, но тут же теряет равновесие.
— Осторожно, — говорит он, подхватывая ее за руки.
— Простите, — бормочет она.
Волосы падают ей на лицо. Она упорно избегает встречаться с ним взглядом, словно ей стыдно. У него тысяча вопросов, но он понятия не имеет, какие из них вообще имеет право задавать.
— Не за что извиняться.
Он медленно помогает ей снова сесть на пол и присаживается рядом на корточки.
Она дрожит.
Рамона Уайлдер. Международная поп-звезда. ПервокурсницаUCLA .
Сидит в туалете торгового центра и дрожит всем телом.
И несмотря на все раздражение, которое она успела вызвать у него за эти недели, это болезненно сжимает ему сердце.
Совершенно нелогично, что она позвонила именно ему.
Но она позвонила.
И вот он здесь.
Хотя, если честно, это тоже не слишком логично.
После их последней ссоры ему самому пришлось несколько минут приходить в себя. Впереди была еще одна лекция, а он не хотел, чтобы другая группа увидела его не в лучшей форме. Рамоне снова удалось вывести его из равновесия. Правда, в этот раз ему казалось, что последнее слово все-таки осталось за ним. Или хотя бы последние несколько реплик.
Но почему тогда он не чувствовал удовлетворения?