— Конечно. Считай, уже написал.
Он касается её губ большим пальцем.
Она втягивает его в рот. Легонько прикусывает. Когда отпускает, он опускает ладонь ниже…
И едва не рассыпается на части, когда она запрокидывает голову со стоном.
— Вот так, милая, — тихо говорит он, продолжая ласкать её и вспоминая, как она реагирует на его похвалу. Будто каждое его слово — чистое золото. — Не сдерживай себя. Ты сейчас такая красивая. Такая… чертовски идеальная.
Искры, бегущие вдоль позвоночника, становятся такими же невыносимыми, как её тихие всхлипы. Она начинает двигаться быстрее. Он подаётся ей навстречу, снова и снова. Отдавая. Получая. Они оба вспотели. Румянец расползается от её лица вниз, между грудей. Он подаётся вперёд и касается этого места языком. В памяти всплывают её слова:
Ты мне очень нравишься. Ты даже не представляешь насколько.
Нет. Теперь представляет.
Потому что чувства к ней обладают собственной силой притяжения.
Неумолимо тянут его всё ближе. Ближе. Ближе.
Когда она достигает вершины, это происходит громко. Ярко.
Совершенно без попыток сдержаться.
Именно так, как он любит.
Через мгновение он следует за ней.
Удовольствие накрывает его с головой, пока они прижимаются лбами друг к другу, жадно вдыхая один другого.
— Господи, мать твою, — выдыхает он наконец, когда к нему возвращается голос. — Кажется… я тоже одержим тобой.
24
— И где всё это было, когда ты читал мне свою элегантную лекцию о безалкогольных коктейлях? — спрашивает Рамона час, а может, и два спустя — она уже потеряла счёт времени.
Она открывает маленький холодильник в кухонном уголке Ника и достаёт литровую бутылку газированной воды.
Ник приподнимается на локтях. Всё это время они лежали голыми в кровати, слушая пластинки — сначала ещё один альбом Тома Петти, потом The Velvet Underground, про который Ник с жаром утверждает, что это самый недооценённый из всех их недооценённых альбомов. Сейчас он кажется ей самым расслабленным и счастливым, каким она только его видела: взъерошенные волосы, довольная улыбка, всего несколько минут назад он довёл её до оргазма, пока она лежала, широко разведя ноги, а руками цеплялась за изголовье кровати. Его очки сложены на прикроватной тумбочке. И это просто преступление, что без них он выглядит ничуть не менее сексуально.
— О… Она, наверное, уже выдохлась. Прости, — смущённо говорит он как раз в тот момент, когда Рамона подносит бутылку к губам. — Я так нервничал перед твоим приходом, что, кажется, забыл про неё. В большом доме есть аппарат для газирования воды. Я сейчас быстро сбегаю и наполню её заново.