— Рамона… — мягко произносит он.
И снова её имя. Почему она раньше не замечала, как он его произносит?
Будто смакует каждый слог.
— Знаю, это полный бред. Меня вообще не должно это задевать. И чаще всего действительно не задевает. Я даже не понимаю, почему вдруг решила всё это тебе объяснять… просто…
Она поворачивается к нему лицом.
Потому что хочет быть смелой.
За последние несколько часов он уже увидел в ней то, чего не видел никто другой.
Ник тяжело сглатывает.
Когда он снова заговаривает, голос заметно дрожит.
— Мне кажется… ты выглядишь идеально.
21
Он не собирается оставаться на ночь, но время идёт, становится всё позднее, и никто из них даже не поднимает эту тему. Рамона устраивается перед своей сушильной станцией в ванной — каким-то футуристическим устройством, которое обдувает голову тёплым воздухом.
Потом, сонно прикрыв глаза, она забирается на кровать, сворачивается калачиком и похлопывает ладонью по месту рядом с собой.
— Полежишь со мной? — тихо спрашивает она, и её сонный голос мягко цепляет что-то глубоко у него внутри. — Хотя бы немного?
Ничто на свете не заставило бы его отказаться.
С комом в горле Ник забирается на её кровать с пушистым белым одеялом и бесчисленным количеством подушек.
— Мне снять джинсы?
Каким-то чудом у неё всё ещё хватает сил ухмыльнуться.
— Нет, не надо.
Он осторожно устраивается рядом, стараясь оставить между ними как можно больше пространства, хотя она подпирает голову локтем и с лёгкой улыбкой наблюдает, как он пытается устроиться поудобнее.
От неё пахнет свежими персиками, и теперь он знает, как ощущается в пальцах каждая прядь её волос.
Где-то на краю сознания он замечает, что Джанет со своей лежанки в углу комнаты внимательно за ним наблюдает.
Рамона лениво вытягивает руку и кончиком пальца едва касается его локтя.
На её лице — такое спокойствие, такая безмятежность.
Была ли она хоть раз рядом с ним настолько расслабленной?
— Спасибо. Ещё раз, — тихо говорит она.
Эта благодарность кажется ему совершенно незаслуженной, потому что он и сам не понимает, что такого сделал, чтобы её заслужить.
Ему кажется, что он без колебаний прополз бы по битому стеклу, лишь бы оказаться здесь.
Он ещё не успевает решить, что хочет ответить — и ждёт ли она вообще ответа, — как понимает, что она уже уснула. Волосы рассыпались по подушке во все стороны, а кончик её пальца так и остался лежать в сгибе его локтя.
Он прислушивается к её ровному дыханию — лишь слегка затруднённому из-за заложенного носа.
Желание быть рядом с ней способно разорвать его на части. Разобрать по кусочкам, пока от него не останется ничего, кроме избитого, истекающего кровью сердца.