Лишь его работы. Всё, ради чего он столько лет трудился. Выставить его — того самого «неопознанного мужчину» — на всеобщее обозрение в интернете.

На мгновение в голове возникает одна-единственная мысль:пусть .

Сначала он просто собирается посидеть рядом — вдруг ей что-нибудь понадобится. Изо всех сил борется со сном, даже снимает очки и кладёт их на прикроватную тумбочку — на всякий случай.

Нет. Он ни за что не должен.

Ни в коем случае не может уснуть рядом с ней.

И, разумеется… именно это и происходит.

Рамона всё ещё спит, когда он просыпается. За окном только начинает разливаться утренний свет. За ночь они успели немного поменять положение, но её ладонь по-прежнему лежит у него на предплечье, пока он лежит на спине.

А его ладонь — поверх её.

Похоже, даже его подсознание влюблено в неё без памяти.

Он с облегчением замечает, что выглядит она гораздо лучше, чем вчера. В щёки вернулся румянец, а уголки губ слегка приподняты в спокойной, безмятежной улыбке. Его большой палец едва заметно касается костяшек её пальцев.

Чёрт.

Завтра будет невыносимо вернуться в университет и делать вид, будто она ничего для него не значит.

Он даже подумывает уйти прямо сейчас — написать ей сообщение или оставить записку. Но, заглянув вчера в холодильник, он ужаснулся тому, что там почти ничего нет, а ещё ему самому не помешало бы принять душ.

Поэтому он осторожно выбирается из постели, тихо выходит из дома и, закрыв ворота кодом, который она дала ему после ухода матери, уезжает.

Когда через полтора часа он возвращается с холщовой сумкой, полной продуктов, Рамона уже сидит за обеденным столом с кружкой кофе и смотрит на него с нескрываемым любопытством. На ней уже не вчерашний халат, а другой — шёлковый, нежно-лилового цвета, небрежно завязанный поверх пижамы.

— Привет, — говорит он, ставя сумку на кухонный остров. — Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше. Теперь я могу дышать обеими ноздрями, а голова больше не ощущается так, будто внутри неё тысяча крошечных человечков управляют тяжёлой техникой. — она приподнимает брови и кивает в сторону сумки. — Что там?

Её волосы мягкими волнами спадают на плечи, и перед глазами сразу всплывает картина, как она сидела в ванной, пока он изо всех сил старался смотреть только на её затылок.

Мне кажется, ты выглядишь идеально.

Пожалуй, этой фразой он выдал себя слишком сильно.

Будем надеяться, она её не помнит.

— Ну… твой холодильник выглядел так, словно наступил конец света, — говорит он, доставая фрукты, овощи и пакет молока. — Было бы преступлением оставить такую кухню без дела.