С растрёпанными волосами и глазами, полными чувства, которому он не может подобрать названия, она делает шаг вперёд.
И обнимает его.
Первые секунды он даже не понимает, что происходит, хотя руки сами собой смыкаются вокруг неё. Она опускает голову и глубоко вдыхает, прижавшись лицом к его груди. Это совсем не похоже на то, как они только что целовались у стены. Не похоже на их танец. Не похоже на то, что было в его кабинете.
Это… мягче.
Он осторожно кладёт ладонь ей на затылок и медленно проводит пальцами по её волосам, позволяя себе расслабиться хотя бы на несколько коротких мгновений, слушая её ровное дыхание.
— Тук-тук! — раздаётся жизнерадостный голос Энджи.
Они мгновенно отскакивают друг от друга, словно подростки, которых застали за поцелуями на заднем сиденье машины. И это несмотря на то, что ещё пару минут назад они почти убедили эту женщину, будто собираются оборудовать дома целую комнату для секса, а Рамона только что произносила его имя, едва сдерживая стоны.
— У вас всё в порядке?
— Лучше не бывает, — отвечает Рамона, приходя в себя гораздо быстрее него.
— Ну что, какие впечатления?
Ник тяжело сглатывает.
— Мне нравится, — говорит он.
Он смотрит на Рамону. Она ждёт его ответа.
Почему-то он всё равно не может представить её здесь. Хотя прекрасно понимает, что это вообще не должно иметь никакого значения.
— Но… по-моему, это всё-таки не та самая квартира. Пока не та.
19
Встреча проходит именно так паршиво, как он и ожидал.
— Необходимо соблюдать профессиональную дистанцию со студентами… Вы сейчас претендуете на бессрочный контракт, и, признаться, подобного поведения я скорее ожидала бы от молодого преподавателя, только начинающего карьеру. Но не от вас, Ник. Уж точно не от вас.
Декан Экхарт говорит и говорит без остановки, а Нику остаётся лишь соглашаться.
Потому что он знает.
Знает, что с самого начала это была плохая идея.
Под конец разговора она уже не скрывает тревоги, в которой отчётливо слышится страх перед современными технологиями:
— И… вы уверены, что соблюдаете меры предосторожности? Сейчас в интернете столько пугающих людей…
Он заверяет её, что всё в порядке. Его домашнего адреса нигде нет в открытом доступе, а хотя адрес его кабинета известен каждому, остаётся лишь надеяться, что либо он слишком наивно представляет себе, на что способны люди, либо среди фанатов Рамоны не найдётся никого, кто захочет прийти к нему лично. Хотя сама мысль об этом, если честно, пугает.
В итоге он отделывается предупреждением. Наверное, он заслуживал чего-то более серьёзного.
Но вместе с чувством вины внутри него закипает и злость. На то, что Рамона не может просто выйти из дома, чтобы это не стало новостью. На то, что кто-то тайком фотографировал их, пока они оба ничего не замечали. Во всём этом есть что-то мерзкое, исподтишка проникающее под кожу, от чего становится почти физически тошно. И он не может поверить, что ей приходилось жить так почти всю свою жизнь.