Улыбка не сходит с её лица, пока она внимательно его разглядывает, словно оценивает. Только вот для чего именно, он понять не может.

Журналистка.

Журналистка нашла его здесь, на работе.

Для такого разговора в кафе слишком много людей. Он жестом предлагает выйти в коридор, и она идёт следом. Всё это время бумажный стаканчик обжигает ему руку — он забыл взять картонную манжету.

— Мне бы очень хотелось узнать побольше о ваших отношениях с Рамоной Уайлдер, — говорит Дженни, когда они оказываются снаружи. — Если, конечно, вы готовы чем-то поделиться.

Ник понятия не имеет, что отвечать. Никто никогда не учил его разговаривать с прессой. Без комментариев. Кажется, именно так обычно отвечают, когда хотят, чтобы журналисты оставили тебя в покое.

Но без комментариев звучит так, будто ему действительно есть что скрывать. А ему есть.

Поэтому он выбирает часть правды.

— Она учится у меня на одном из курсов.

— И как успехи? Отличница?

— Я не обсуждаю успеваемость студентов с людьми, которые не работают в университете. Это конфиденциальная информация.

— Значит, между вами есть что-то конфиденциальное?

Нужно заканчивать этот разговор.

Очевидно, Дженни не знает ничего из того, что произошло на самом деле. Но вдобавок ко всему создаётся ощущение, будто она намеренно сыплет соль на рану. Ведь теперь у них с Рамоной действительно больше не может быть никаких отношений.

— Я не стал бы обсуждать успехи ни одного своего студента. — он совершает ошибку, отпивая слишком горячий кофе, и тут же морщится. — Послушайте, мне совершенно не нравится, что меня вот так подкараулили на работе…

— Но вы ведь наверняка успели неплохо её узнать, раз вместе ходите на баскетбольные матчи, — не отступает Дженни. — Может быть, вы знаете, собирается ли она возвращаться в музыку? Или хотя бы снова сниматься?

Теперь ему кажется, что кровь в его жилах стала такой же горячей, как кофе.

— Извините, мне пора вести занятие, — говорит он, разворачиваясь. — Дженни Грант, верно? Обязательно передам ваше имя университетской службе безопасности.

Он и сам не понимает, откуда вдруг взялось это желание защищать. Наверное, всему виной Рамона. Она пробудила в нём это чувство — не только по отношению к самому себе, но и к ней. К его семье. Пожалуй, действительно стоит быть осторожнее.

Сегодня же после работы он установит у сестры дома более серьёзную систему безопасности.

Даже если Рамона теперь может быть для него только студенткой, лишняя осторожность точно не повредит.

Когда он наконец заходит в кабинет, адреналин всё ещё не отпускает. Ему ужасно хочется рассказать обо всём Рамоне.