5
— Пятки ниже, расслабь шею. Отлично, вот так.
В зале в Глендейле Рамона стискивает зубы, пока Бетти страхует ее у стойки для приседаний. Несколько непривычно пасмурных дней загнали их обратно в спортзал; после того, как она чувствовала себя такой уязвимой в кампусе UCLA, уединение кажется настоящим спасением. В соцсети уже просочилась пара исподтишка снятых кадров: вот она пьет кофе по дороге на занятия, а вот бумеранг, где она поднимает с пола упавший карандаш, и кажется, будто она обречена делать это вечно. И почти каждая ехидная подпись задавала один и тот же вопрос: Рамона Уайлдер… вообще умная?
— Да пошла ты, — ворчит она с улыбкой, выжимая штангу вверх, а затем медленно опуская ее обратно.
Бетти ухмыляется.
— И я тебя люблю.
Следующее упражнение — жим гантелей над головой. Пожалуй, лучшее в этих тренировках, помимо дружбы с Бетти, это ощущение собственной силы. Приятно вот так двигаться в конце первой учебной недели. И не потому, что впереди крошечный сценический костюм и прожектор, который подчеркнет ее теперь более мягкую и округлую фигуру.
Общество любит делать вид, будто размер не имеет значения, будто все уже стали осознанными и принимают любое тело, но Рамона может пересчитать по пальцам поп-звезд, которые не были бы худыми. После своего первого тура она не могла смотреть на фотографии, не слыша мамин голос, напоминающий, какой стороной лучше поворачиваться к камере — левой, по мнению ДиЭнн, — и не думая:а если похудеть еще на один размер, фанаты будут любить меня сильнее?
Она до сих пор учится хотеть определенное тело ради себя, а не ради кого-то другого.
— Ну как, нравятся занятия, лютик? — спрашивает Бетти. — Мне не придется кому-нибудь врезать за то, что тебя обидели?
— Только Тревору.
— Тревор для нас умер. А преподаватели?
Рамона встречается взглядом с Бетти в зеркале, поднимая гантели. Вверх. Потом вниз, не сгибая локтей. Вдох. Выдох. Такое сосредоточение идет ей на пользу. Та вспышка гнева в первый учебный день все еще иногда напоминает о себе — последствие стольких лет, проведенных в тесной клетке, которая ей никогда не подходила. Она знает, что бывает резкой. Ее психотерапевт назвал бы это защитным механизмом.
— Морская биология и философия оказались вполне нормальными. А вот преподаватель по психологии, кажется, уверен, что я пустоголовая дура, которая пришла сюда исключительно ради пиара. Хотя, наверное, могло быть и хуже.
— Ну что ж. Покажешь ему, когда сдашь все экзамены на отлично. — Бетти похлопывает ее по плечу. — Двадцать повторений. Поехали.