То, как она произносит это слово, не должно возбуждать его.
Но возбуждает.
И она наверняка это чувствует.
Может быть, специально так говорит, оставляя ему возможность отступить, которой он всё равно не воспользуется.
— Но я не хочу ставить под угрозу твою работу, и…
Она резко замолкает.
Её дыхание сбивается, когда его пальцы ложатся ей на талию.
Большой палец касается выступа тазовой кости.
По тому, как дрожат её ресницы, он понимает — внутри неё сейчас идёт настоящая борьба.
Слово работа сейчас звучит для него почти как древнешумерский язык — настолько чужим оно кажется.
— О чём ты мечтаешь? — спрашивает он.
— О том, как запираю дверь твоего кабинета. Снимаю с тебя очки. Медленно расстёгиваю твою рубашку. — потом почти шёпотом добавляет: — И наконец заставляю тебя кончить.
Господи.
Он держится буквально на последней ниточке.
— Когда я вижу тебя на занятиях, — говорит он сорванным голосом, — Мне всё время кажется, что всё написано у меня на лице. Что любой может понять, как сильно я хочу уложить тебя в свою постель. — его большой палец медленно скользит ниже, скрываясь под поясом её брюк. — Иногда мне кажется, что я просто перестану дышать, если не смогу получить тебя… хоть так, как ты сама мне позволишь.
Он чувствует это в ту же секунду, что и она.
Как рушится всё их сопротивление.
Как они наконец сдаются.
— Да к чёрту всё, — говорит она, вцепившись в его рубашку. — Возьми меня.
22
Когда Ник целует её, весь мир сжимается до одного-единственного чувства — желания. Всё вокруг превращается в жар, тоску и, сладкое, чёрт возьми, облегчение, словно после целой жизни под водой она наконец делает первый глоток воздуха. Его ладони уже скользят вверх по её спине под укороченный свитшот, а она проводит пальцами по его щетинистой челюсти, зарываясь в волосы. Господи, как же ей нравится эта щетина, тепло его затылка, его бёдра — идеальные бёдра, так плотно прижатые к её собственным. Он жаждет её ничуть не меньше, чем она его. В следующий миг он просовывает руку ей под колени, поднимает на руки и несёт по коридору. Смех Рамоны едва не срывается на визг. Она обнимает его за шею, пытаясь поцеловать в подбородок, в щёку, куда только сможет дотянуться, пока он осторожно поднимается с ней по лестнице.
— Ни за что не упущу шанс наконец-то уложить тебя в постель, — говорит он, тяжело дыша. Он замедляется, останавливается на середине лестницы, чтобы перевести дух. — Правда… кажется, я немного просчитался с расстоянием до твоей спальни.
Она похлопывает его по груди, показывая, что он может поставить её на пол, если ему тяжело, но он лишь крепче прижимает её к себе.