Рамона подходит ближе.

Запускает пальцы в его волосы и аккуратно убирает непослушную прядь.

— Почему-то мне в это совсем не верится.

Воцаряется тишина.

Потом она прочищает горло.

— От этой комнаты у меня уже кожа зудит, — объявляет она.

Экскурсия заканчивается внизу, во второй гостиной. Там она останавливается перед стеклянным шкафчиком, заполненным солонками и перечницами всех возможных размеров, цветов и форм — такого количества Ник ещё никогда в жизни не видел.

— Решила закончить экскурсию на более позитивной ноте, — говорит она, театрально взмахнув рукой. — Моя главная гордость.

— Ничего себе. По-моему, я не знаю ни одного человека моложе семидесяти, который коллекционировал бы такое.

Ник подходит ближе.

Маленькие бегемоты с широко раскрытыми пастями. Хот-дог в роли солонки и бутылочка горчицы в роли перечницы. Ковбойские сапоги. Пингвины. Грибы.

На фоне идеально вылизанного интерьера дома они выглядят совершенно неуместно, но именно это почему-то делает их ещё интереснее.

— Ты ведь говорила об этом на первом занятии?

Она кивает.

— Когда я была в турах, я постоянно путешествовала, но почти никогда не успевала посмотреть города. Мне хотелось привозить что-нибудь из каждого места, но не обычные туристические сувениры. Хотелось чего-то особенного.

— Поэтому… солонки и перечницы.

Она смеётся, и этот смех словно вонзается ему прямо в грудь.

— Именно. Я заходила в комиссионные магазины, а потом это постепенно превратилось в настоящее помешательство. Мне нравится, насколько они бывают необычными. Даже если день складывался ужасно, какая-нибудь нелепая солонка всё равно поднимала мне настроение. — она указывает на пару крошечных деревянных башмачков. — Эти из Амстердама. А вот этот лысый повар и огромная поварская шапка — из Италии. Они точно входят в мою пятёрку любимых.

Её глаза сияют, и она даже не пытается скрыть свой восторг.

Почти такое же выражение было у неё, когда он достал «Слайсер-3000».

Слишком милое зрелище для его стремительно тающего самообладания.

Рамоне явно нравятся красивые дорогие вещи, но маленькие вещи она любит ещё сильнее.

Эта коллекция.

Её привычка читать отзывы о товарах просто ради удовольствия.

Несмотря на то, что она так долго отгораживалась от всего мира, она всё равно умеет находить радость буквально во всём. И рядом с ней ему самому тоже хочется искать эту радость.

Она закрывает стеклянную дверцу шкафа и снова поворачивается к нему.

— Ну что? Вся загадочность вокруг меня исчезла после того, как ты увидел коллекцию бабушкиных солонок? Или всё испортил мой предсмертный вид во время болезни?