Она решительно качает головой и указывает на обложку журнала в рамке.

WILDER CHILD , — кричит заголовок над фотографией, где совсем юная Рамона полулежит на школьной парте в пустом классе, а весь кадр нарочно подчёркивает её обнажённые ноги.

— Каждый раз, когда я говорила, что устала, что мне некомфортно или меня всё это достало, они отвечали, чтобы я перестала ныть. Чтобы ценила то, что имею, потому что любой человек убил бы за возможность оказаться на моём месте.

— Почему ты их не уволила?

— Они были лишь частью проблемы.

Каждый раз, когда он узнаёт что-то новое, насколько несчастной она была на сцене или какой диетой её мучили, о чём она писала ему вчера — внутри снова вспыхивает ярость.

— Когда вчера приехала твоя мама… это ещё была очень вежливая версия меня. Не думаю, что когда-либо в жизни я так ненавидел человека, которого даже не знаю.

— То, что она сказала обо мне…

— Я не поверил ни единому слову, — перебивает он, мягко кладя ладонь ей на плечо, словно не позволяя ей отвести взгляд. Его большой палец медленно скользит вперёд и назад. — Ты прошла через настоящий ад. Люди, которые должны были защищать тебя, воспользовались тобой. А теперь, когда ты пытаешься оправиться от травмы, которую получила из-за навязанной тебе карьеры, когда пытаешься построить жизнь по собственным правилам, они хотят только одного — снова затащить тебя туда.

Он убирает руку, но сам так и остаётся стоять, слегка повернувшись к ней.

Кажется, теперь это его естественное состояние.

— Мне понадобилось очень много времени, чтобы самой это понять. Даже когда со стороны казалось, что я невероятно успешна, я всё равно чувствовала себя неудачницей. Каждый новый альбом не обязательно становился успешнее предыдущего, и вся моя самооценка зависела исключительно от работы. Просто… однажды я посмотрела вокруг: на свою карьеру, на всех этих людей, которые работали на меня, проводили рядом со мной почти всё своё время, но совершенно меня не знали, и подумала — неужели это всё?

— Нет. И сейчас тоже нет. Ты можешь, чёрт возьми, всё что угодно. — его голос звучит жёстко, потому что он верит в это каждой клеткой своего тела. — Ты невероятная. Неудержимая. Ты поняла, что всё это тебя разрушает, и ушла. Это полная противоположность поражению. Просто… я очень надеюсь, что ты понимаешь, насколько сильно я тобой восхищаюсь.

Она крепко сжимает губы, словно пытаясь удержать внутри нахлынувшие чувства.

— Теперь понимаю, — тихо отвечает она. — Мы оба живём среди последствий. После событий, которые полностью перевернули наши жизни. — она медленно проводит кончиками пальцев по его груди, и ему отчаянно хочется пережить этот момент ещё раз, только медленнее. — Знаешь… ты можешь рассказать мне о своём разводе. Если захочешь.