— Это тяжело. Когда я уезжал из Варшавы, там осталась женщина, на которой, как мне тогда казалось, я обязательно женюсь. Она ещё не была готова к такому переезду, а я не хотел давить. На расстоянии у нас ничего не получилось. — он задумчиво вздыхает. — Первое время я почти не жил новой жизнью, потому что слишком большая её часть всё ещё оставалась в Польше. А когда пришлось начинать всё сначала… я просто не понимал, с чего вообще начать.

— Мне очень жаль, — тихо говорит Ник.

Йозеф лишь отмахивается.

— Это было несколько лет назад. Сейчас я счастлив. Просто на это понадобилось время. И, честно говоря, паб-квизы здорово помогли. — он дружески хлопает Ника по плечу. — В общем… если однажды захочешь выпить кофе или, скажем, посредственного американского пива — дай знать. Ладно?

Ник смеётся, хотя неожиданно для самого себя оказывается глубоко тронут.

— Обязательно, — отвечает он совершенно искренне. — Спасибо.

Тепло этого разговора почти до самого дома не даёт ему снова погрузиться в мысли о Рамоне.

Но уже в субботу утром, заходя в главный дом на завтрак, он поражённо замирает: на экране телевизора в гостиной — она. Словно техника каким-то образом научилась читать его мысли. А может, это просто слова декана Экхарт до сих пор не выходят у него из головы.

Одри сидит на диване, перед ней лежат домашние задания и тарелка свежей выпечки.

— Привет, Одри, — говорит он как можно более непринуждённо. — Что смотришь?

— Мой эмоционально поддерживающий концерт, — отвечает она, стряхивая крошки на тарелку. — Круассан?

Он берёт один и устраивается рядом.

— Мы ведь не на этом концерте были?

Племянница обречённо стонет.

— Нет. Тогда был турAnywhere but Her e. А этоSilhouettes Tour.

— Точно… точно.

На экране чуть более молодая и заметно ярче накрашенная Рамона носится по сцене с гитарой через плечо, сверкающее мини-платье переливается в свете прожекторов. Она как раз исполняет песню, которая кажется ему смутно знакомой — наверное, Одри когда-то включала её в своём плейлисте после очередного расставания.

Быстрый поиск в интернете сообщает, что это предпоследний концертный тур Рамоны, посвящённый её третьему альбому, который, как выясняется, оказался коммерческим и критическим провалом.

Ник морщится от этой жестокой формулировки. Ему бесконечно жаль девушку на экране, которая изо всех сил выкладывается перед тысячами людей.

— Как у тебя дела с Хлоей? — спрашивает он племянницу.

— Нормально.

Она даже не отрывает глаз от телевизора, и Ник чувствует, что она просто не хочет развивать тему.

— Подожди, сейчас будет моя любимая песня.