Она не чувствует себя особенно изящной, когда осторожно опускается на дно ванны, поджимает ноги и откидывается спиной на внешний край, чтобы ему было удобнее добраться до её волос. По крайней мере, так можно хоть немного прикрыть живот. Зато грудь в этом купальнике выглядит просто великолепно.

Прекрати , — одёргивает она себя, внезапно задаваясь вопросом, не сводится ли вся её уверенность в новом теле лишь к тем моментам, когда на него никто не смотрит.

Ник опускается на колени на коврик у ванны и начинает расстёгивать рубашку. Под ней оказывается тёмно-синяя меланжевая футболка. Такая мягкая. Заношенная. Любимая.

Господи, ей определённо пора взять себя в руки, если она уже фантазирует о мужских футболках.

Потом он снимает рубашку совсем, открывая предплечья и крепкие, рельефные бицепсы.

— Так нормально? — спрашивает он, открывая воду и проверяя температуру ладонью.

— Потеплее, — отвечает она, потому что её вдруг начинает знобить, а руки сами собой обнимают тело.

Он тянется к заколке.

— Можно?.. —

После её кивка осторожно снимает её, и они оба почему-то одновременно выдыхают.

— Когда ты собираешь волосы наверх, я каждый раз забываю, какие они длинные.

Она смеётся.

И сразу становится легче.

— Я иногда тоже забываю. По-моему, большая часть моего тщеславия сосредоточена именно в волосах.

— Они у тебя красивые.

Когда он включает душ и тёплая вода начинает стекать по её волосам, с её губ срывается тихое довольное мычание. До смешного трогательно, как старательно он прикрывает ей лоб ладонью, чтобы вода не попадала на лицо.

— Ладно, — говорит она. — Это была отличная идея. Когда ты предложил, я уже представила, как ты сейчас окатишь меня водой, словно грязную машину. Но получилось намного приятнее.

Он неожиданно смеётся.

— КонкретноToyota Prius две тысячи пятого года выпуска?

— Даже не притворяйся, будто ей это не пошло бы на пользу!

Когда волосы полностью намокают, она показывает на нежно-розовый флакон с персиковым шампунем. Чтобы шампунь наконец вытек, ему приходится несколько раз хлопнуть бутылкой по ладони.

И… ох.

От одного этого движения где-то внизу живота становится мучительно жарко.

Когда его пальцы впервые касаются её кожи головы, ей приходится буквально проглотить стон.

Он медленно массирует кожу круговыми движениями, будто хочет убедиться, что не пропустил ни одного участка.

Божественно.

Внезапно ей совсем перестаёт хотеться шутить.

Глядя на то, насколько он внимателен, она вспоминает, как когда-то его ладонь медленно скользила вверх по её ноге под юбкой. Как он прижимал её к своему бедру, пока она не рассыпалась у него в объятиях. Перед тем как уснуть, она каждую ночь снова и снова прокручивает этот момент в голове, представляя, что её собственные пальцы — это его рука.