Ей ужасно стыдно, что Ник всё это увидел. Но ещё сильнее её поражает другое: он не убежал. Наоборот.

И справиться с этим оказывается почти невозможно.

Она не может вспомнить, когда в последний раз кто-то заботился о ней не потому, что получал за это деньги.

И даже тогда это никогда не ощущалось вот так.

— Уже тридцать семь и пять, — говорит Рамона, вынимая градусник изо рта, пока Ник вытирает руки кухонным полотенцем. Несмотря на её протесты, он всё равно перемыл всю посуду — хотя она несколько раз повторила, что послезавтра придут уборщики, — и она, наверное, уже раз двенадцатый его поблагодарила. Она снимает заколку в форме кота, и кожа головы тут же начинает приятно ныть, пока она запускает пальцы в волосы, а потом снова собирает их наверх. — Волосы выглядят такими же ужасными, какими ощущаются? У меня совсем не было сил их вымыть.

Ник долго молча смотрит на неё. Уголок его губ едва заметно дёргается — он явно не собирается отвечать, насколько ужасно выглядят её волосы, и будто решает, стоит ли вообще говорить то, что пришло ему в голову.

— Я… мог бы помыть тебе голову. Если хочешь. — такого предложения она уж точно не ожидала услышать от человека, который не работает в салоне красоты. — Просто… если тебе станет от этого легче, — поспешно добавляет он, пока она пытается подобрать слова. — Можешь надеть купальник. Мы ведь не… не будем принимать душ вместе.

Господи. Вообще-то звучит очень заманчиво. Немного неловко, конечно. Но очень заманчиво.

— Хорошо, — неожиданно для самой себя отвечает она. Голос звучит так, будто доносится откуда-то издалека. Наверное, потому что в ушах слишком громко стучит сердце. — Я бы хотела.

Она тратит неприлично много времени, выбирая купальник. В итоге останавливается на простом чёрном бикини с самым закрытым низом из всех, что у неё есть, хотя даже он представляет собой всего лишь небольшой треугольник ткани. Сверху она запахивает халат.

Потом открывает дверь спальни и проводит его в ванную.

Если его и впечатляют нефритовый мрамор или огромная сделанная на заказ столешница с раковинами, он никак этого не показывает.

— Наверное, тебе лучше сесть в ванну, — предлагает он.

Она кивает, неожиданно смущаясь. Несмотря на то что этот мужчина уже дважды доводил её до оргазма, обнажённой он её никогда не видел. Да, сейчас на ней купальник, но всё равно открыто гораздо больше кожи, чем она позволяла видеть кому-либо за очень долгое время.

Когда она сбрасывает халат, кажется, он совершенно не знает, куда смотреть. Она замечает, как отчаянно он старается не отводить взгляда от её лица, пока она не переступает через бортик ванны. Только тогда он едва слышно, немного дрожащим выдохом выпускает воздух.