Да, его слова дорогого стоили. Он сейчас показал, что доверяет нам. Конечно, как существо уровня «легенда» он наверняка точно знает, что мы не является информаторами Инквизиции. Может быть, у него даже есть артефактный способ проверки моих слов на предмет лжи. Так что он может быть уверен, что история про Калинов мост — чистая правда.

И всё же это был широкий жест.

— Мы очень высоко ценим Ваше доверие, Афанасий Никитович, — сказал я. — Однако позвольте спросить Вас снова…

— Моё решение по мосту окончательное, — перебил он мягко, но непреклонно. — Но моё решение не значит, что я не готов помочь вам в вашей… в нашей общей проблеме. Ситуация требует решительных действий, и я готов стать вам другом. Не просто откупиться, а подставить плечо… Но моё плечо будет здесь, «на брегах Невы».

В тот же миг я вспомнил, как при похожем разговоре Горыныч предлагал мне деньги, но я предпочёл промолчать. В отличие от Василиска, у меня не было уверенности, чтобы открыть всю правду, которую я знал.

Василиса, видя, что я молчу, прервала паузу и заговорила:

— Мы благодарим Вас за ответ и за протянутую руку помощи. Конечно, мы надеялись на большее, но всё же, уважаемый Василиск, мы принимаем Вашу помощь.

В её голосе не было ни разочарования, ни облегчения, ни радости. Она как дипломат, подводила черту и брала те результаты переговоров, какие были, а не заламывала руки в театральных жестах отчаянья.

Услышав это, Петухов поднялся, бережно взял её руку и поцеловал. Старомодно с достоинством и без тени фальши.

— Рад был знакомству, — сказал Афанасий. — Обращайтесь.

Он проводил нас до двери. Колокольчик звякнул на прощание, и мы вышли на улицу.

Надо сказать, что погода опять испортилась. С неба шёл мелкий, противный дождь, необыкновенно холодный, который тут же замерзал на камнях, создавая гололёд. Между каплями летели бесформенные хлопья снега, которые смотрелись не белыми, а какими-то мрачными, тускло-серыми.

Мы так и остались под козырьком, не представляя себе, как скоро погода перестанет шалить.

В этот момент телефон Василисы завибрировал.

— Да, — ответила она, стараясь сохранить нейтральный тон, хотя в голосе чувствовалось напряжение.

Так отвечает человек, которому звонят с работы во время отпуска или отгула. Вроде и надо взять трубку, но энтузиазма нет. Выдавливает из себя «здравствуйте», но явно не от всей души.

— Вы Василиса? — спросил собеседник.

— Да. Кто это? — сухо отозвалась Василиса.

— Меня зовут Варфоломей.

— Как, простите? — переспросила она.

— Варфоломей, — терпеливо повторил собеседник. — Коллега Дениса Ивановича.