— Смотри, — сказала Василиса, указывая на едва заметную тропу, уходящую от дома дальше в долину.

— Предлагаешь поискать там?

— Ну, дома его нет, машина стоит. Давай попробуем?

Тропа петляла между валунами и колючими кустарниками. Мы шли минут двадцать, может, полчаса, и мир вокруг становился всё более диким и нетронутым.

За очередным изгибом тропы нашему взору предстала полянка.

На плоском камне у небольшого ручья сидел мужчина.

Крепкий, средних лет, со слегка вьющимися тёмными волосами средней длины. На нём была синяя толстовка и тёплая стёганая жилетка. Он был полностью поглощён своим занятием и, казалось, совершенно нас не замечал.

В его руках была змея. Ни много ни мало — гюрза.

В нашей стране не так уж много смертельно опасных змей. Гадюка не в счёт, её яд опасен, но в большинстве случаев не приводит к смерти. А вот гюрза и правда убийственно опасна.

Однако он держал её умело и спокойно, словно это был не сосуд со смертельным ядом, а рабочий инструмент. Аккуратным движением он заставил змею укусить край небольшой стеклянной ёмкости с неразличимой, с нашего расстояния, маркировкой.

Несколько капель густой, желтоватой жидкости стекли на дно.

Затем он достал из холщового мешка, лежавшего рядом, мёртвую белую крысу и поднёс к змеиной пасти. Змея, хотя и пребывала в шоковом от «выдаивания» состоянии, среагировала на крысу, цапнула, обвила и стала медленно поглощать.

Мужчина оставил змею в покое и полез в мешок. Он не повернулся в нашу сторону, однако в какой-то момент замер и обратился к нам.

— Здравствуйте, — произнёс он, не поворачивая головы. Голос был спокойным и ровным. — Давненько у меня не было гостей-двоедушников.

— Здравствуйте, — ответила Василиса, а я просто кивнул, не в силах отвести взгляд от его рук.

В этот момент он доставал из мешка следующую змею. Видимо, мы отвлекли его своим появлением, потому что эта змея, в отличие от предыдущей, внезапно извернулась. Резко, как молния, рванула вперёд и прежде, чем мужчина успел среагировать, вонзила свои тонкие, острые зубы ему в предплечье, чуть выше запястья.

Мужчина вздохнул. Это был не вздох боли или страха. Это был вздох досады.

— Жаль, — негромко сказал он. — Яд пропал.

Он аккуратно, чтобы не повредить зубы, отцепил змею от руки, словно снимал надоедливый репейник. Так же, как и предыдущей, скормил крысу и отпустил на волю.

Я смотрел на его руку. Две крошечные дырки слегка кровили, однако не опухли, не покраснели и явно не доставляли ему неудобства.

— Простите, что побеспокоили. Мы бы хотели поговорить, — сказала Василиса.