Не все неисправности уходили так послушно. Правый ШКАС после работы оружейников на одной машине стрелял чисто, на другой снова дал задержку. Температуру держали режимом и вниманием к показаниям, а не обещанием Лунина «довести». Масляные следы вытирали, искали причину, записывали; через день они появлялись на другом борту. К концу недели чистых граф стало больше. Новых самолётов от этого не сделалось.

Параллельно шло наше, лётное.

Гришин поручил мне и Дёмину разбирать с пополнением учебные бои. Не учить войне целиком — на это у нас не было ни права, ни времени, — а проводить по тем случаям, которые уже лежали в тетради. Мы брали один разворот: три наблюдения, две разные версии, итог без приписанной причины. На следующем занятии — атаку от солнца и ошибку ведомого. На третьем — погоню за уходящим и место, где ведущий обязан её прекратить.

Белобрысый дождался своего вопроса после разбора.

— Товарищ младший лейтенант, а вы почём знаете, что немец второй парой сверху зайдёт?

В июле я бы ответил: смотрел и запоминал. В августе пообещал бы больше, чем видел. Дёмин сидел рядом и крутил карандаш в пальцах, не глядя на меня.

Я раскрыл тетрадь.

— Не знаю, что он зайдёт. Здесь четыре случая. В двух верхняя пара была, в одном её не видели, ещё в одном решили, что была, но никто не подтвердил. Поэтому перед вылетом верх проверяешь всегда. Не потому, что я знаю немца. Потому, что цена ошибки одинаковая, а случаи разные.

Белобрысый нахмурился.

— А как же тогда записать?

— Так и пиши: «верхний сектор проверять». Без немца, который тебе что-то обязан.

Дёмин придвинул к нему тетрадь.

— И основание: разбор четырёх вылетов. Если перепишете только вывод, через месяц он станет мудростью неизвестного происхождения.

— А это плохо?

— Это удобно, — сказал Дёмин. — Поэтому плохо.

Парень переписал обе строки.

После занятия Дёмин открыл рабочую тетрадь на записи двадцать девятого августа. Под моей строкой оставалась его подпись: «Проверил последствия. Основание прогноза не установлено».

— Сегодня было лучше, — сказал он.

— Спасибо.

— Я не хвалю. Просто ставлю наблюдение.

Он дописал дату и перечислил, какой материал мы дали группе. В графе «источник» не влезало, пришлось вынести на поля. Я предложил переписать набело.

— Не надо, — ответил Дёмин. — На чистой странице не видно, сколько раз мы ошиблись местом.

Через несколько дней бумаги попросили в управлении запасного полка.

Пришёл капитан из управления запасного полка, сперва к Лунину. Технический лист прочёл стоя у крыла, задал три вопроса про подписи и два — про снятые полёты. Потом велел писарю снять копию.