— Составлял кто?

Лунин назвал себя, моториста, техника звена и оружейника. Писарь записал всех четверых.

— Лётчик участвовал?

— Пустую клетку предложил Соколов, — сказал Лунин. — Семь мест для старой машины выбирали мы ещё летом. Для Яка выбрали заново здесь. Так и пишите.

Капитан повернулся ко мне.

— А у вас что?

Я отдал ему рабочую тетрадь. Он пролистал несколько разворотов и задержался на полях, где Дёмин вынес источник.

— Зачем столько оговорок? Для обучения нужен короткий вывод.

— Короткий вывод на последней строке, товарищ капитан, — ответил Дёмин. — Оговорки нужны тому, кто будет его менять.

Инженер посмотрел на него, снова на страницу.

— Сводил кто?

— Наблюдения общие, — сказал я. — Форму предложил я. Сводит и проверяет младший лейтенант Дёмин. Где источник не установлен, так и оставляем.

— Это про что?

Палец у него лежал на августовской записи.

— Про ошибочный местный прогноз, после которого четыре машины вылетели впустую.

Капитан прочёл строку до конца. Я ждал, что страницу он пропустит и возьмёт только удачные. Он подозвал писаря.

— Снимайте с оговорками. И фамилии обе. Оригинал оставить им.

Копировали в штабе, при нас. Технический лист лёг отдельно от лётной тетради: разные составители, разные подписи. На копии наших замечаний сохранились поля, зачёркивания и фраза об основании прогноза. Потом капитан расписался в получении и унёс папку.

Это ещё не было уставом. Одну рабочую копию могли положить под сукно, потерять при переезде или пустить на растопку. Но теперь наши строки лежали не только в моём планшете. И вместе с полезным выводом в другую комнату ушло право его исправить.

* * *

К концу октября полк снова набрал форму — не прежнюю: прежней не стало вместе с машинами и фамилиями, оставшимися летом. На стоянке были Яки; в строю рядом стояли люди, которых я месяц назад различал только по цвету волос; Гришин по-прежнему читал приказы тем же ровным голосом, Лунин не выпускал машину с пустой клеткой, Дёмин оставлял в тетради место для слова «не установлено». Этого оказалось достаточно, чтобы чужой состав начал становиться частью.

Белобрысый прошёл проверку со второго раза: на первом потерял ведущего в облачной кромке и вернулся один, но его не отправили обратно и не назвали трусом — Дёмин разложил маршрут, показал место расхождения и велел пройти ещё раз ведомым у другого лётчика. Во второй раз парень держался так близко, что после посадки получил выговор уже за дистанцию.

— Когда же правильно? — спросил он у меня, сняв шлемофон.

— Когда видишь ведущего и можешь смотреть не только на него.