— Четыре часа спать, — приказал Гришин. — Потом ко мне. Если назовёшь свой самолёт с первой попытки — верну.

Дежурная пара поднялась по ракете за четыре минуты. Я засёк не норматив и не рекорд — промежуток от зелёной вспышки до отрыва второго самолёта. В июне на нашей же стоянке уходило десять: бежали через чужие машины, искали парашют, спорили, кто рулит первым. Теперь место каждого лежало на земле вбитым колышком, а очерёдность запуска не менялась от того, кто громче крикнул.

На шестой минуте дежурные уже набирали высоту над площадкой. На пятой летом ещё могли стоять у капониров.

Я записал обе цифры и не стал выводить из них закон. Один подъём мог получиться удачным. Поэтому на следующий день Лунин велел повторить хронометраж, а Гришин — писать причину каждой задержки. Второй раз вышло пять минут: мотор правого Яка не сразу принял газ. Причина осталась в строке, а не исчезла ради красивого среднего.

Ерохин входил в постоянную пару не с пустого места. Он уже видел бой, уже спасал ведущего дальней очередью и уже вывел повреждённого к площадке. Новым было другое: теперь за правый верхний сектор отвечал он, и ошибка в нём доставалась нам обоим.

Шестого сверху подошли два «мессера». Я заметил блеск одного, когда они уже начали перекладываться для атаки. Ерохин увидел раньше. Его Як на миг лёг правой плоскостью к горизонту и выровнялся — наш условный знак опасности в верхнем секторе. Я не услышал его голоса и не должен был.

Мы пошли вниз вместе, не растягивая пару. Немцы проследили, как мы набираем скорость, и остались наверху. Ни одной очереди. Через минуту они ушли к западу.

После посадки Ерохин на разборе сказал:

— Увидел два блика. Решил, что пара. Высоту не определил.

Не «спас ведущего». Не «сорвал атаку». Два блика, сигнал, совместный выход. Книга Дёмина лежала у него на койке не зря.

За четыре дня, с пятого по восьмое, эскадрилья сделала пятьдесят семь самолёто-вылетов. Один Як получил пробоины от зенитного огня и вернулся. Лётчиков за эти четыре дня не потеряли.

В полях у суммы Гришин написал: «Четверо суток. Только данные эскадрильи». Время каждого взлёта и посадки можно было проверить.

Гришин проверил. Взял журнал, сверил три случайных вылета с расходом горючего и потребовал показать два листа осмотра. На одном время не совпало на двадцать минут: оружейник закончил раньше, чем моторист, а писарь поставил общую отметку по первой подписи.

— Исправить, — сказал Гришин. — И пятьдесят семь не трогать. Если строка врёт в малом, мне и сумма не нужна.

Писарь переписал время. Гришин поставил под исправлением подпись.