* * *

Восьмого мы держали воздух над дорогами у Крюкова.

На рассвете посёлок ещё стрелял. Дым стоял между крышами и лесом, по нему нельзя было понять, где наши, где немец. Гришин запретил снижаться без вызова с земли: прикрытие не должно было добавить своих пуль в чужую мешанину.

Пехота шла к Крюкову короткими перебежками. На дороге ждали тягачи и повозки. Мы ходили над ними парами, сменяясь через сорок минут. Внизу всё двигалось рывками: цепь вставала, орудие снималось с передка, санитарная полуторка сдавала в колею, потом разом подавались вперёд на сто шагов.

К полудню дым сместился к западной окраине. Оттуда по шоссе пошла немецкая колонна: грузовики, две пушки, несколько крытых кузовов. Машины держали интервалы, расчёты били вверх с остановок.

Первый чёрный разрыв лёг ниже. Второй поднялся до нашей высоты и отстал. Мы прибавили скорость и продолжили коробочку над своей дорогой.

Меня тянуло пройти по колонне. Она была видна, плотна и уходила на запад. За полгода таких целей мы видели десятки, только обычно они шли в другую сторону. Но задача на планшете была прежней: не дать ударить по наступающим.

Ерохин держал правый сектор.

Немецкая пара появилась после полудня, выше нас на тысячу метров. Один сделал полукруг, проверяя, потянусь ли я за ним. Второй остался над дорогой.

Если полезть к ведущему, второй немец получал дорогу и людей на ней. Я довернул вниз, оставляя паре высоту.

Ерохин не повторил мой поворот слепо. Сначала показал крылом вторую машину, потом занял место. Значит, видел обоих.

Пара сверху прошла один раз. Ведомый не отстал. Немцы не стали менять высоту на очередь снизу вверх и ушли за шоссе.

На третьей смене зенитный осколок пробил радиатор у Яка из другой пары. Лётчик не полез на второй заход, которого никто ему не приказывал. Дотянул до площадки, выключил мотор на пробеге и вылез сам. Машину утащили в ремонт, фамилия не попала в список потерь.

К последнему вылету огонь в Крюкове стихал. Западнее ещё били батареи. По дороге уже шли наши подводы, а у поворота сидели на снегу пленные под охраной двух автоматчиков. Я видел их один круг, потом снег и дым закрыли место.

После посадки Гришин прочёл донесение:

— Крюково взято.

В лётной землянке никто не ответил. На столе лежали мокрые перчатки, у печки сушились унты лётчика с пробитого Яка. Ерохин снял с планшета карту и нашёл Крюково по складке. Синим карандашом он не стал обводить посёлок — только поставил у западной дороги короткую черту, за которой утром ничего не знал.

— Завтра сюда? — спросил он.

— Если прикажут.