Он снял с карты мою копию, положил передо мной и прижал углом линейки.

— Но польза не делает тебя невиновным, а ошибка не делает бесполезным. Завтра прикрываем вот эту переправу. Про «где немец будет» ты мне больше не говоришь. Показываешь только то, что видел, и то, что можешь проверить. Дальше решаю я. Усвоил?

— Усвоил.

— Тогда работай.

На новом участке у нас было девять машин, но боевой порядок требовал чётного числа. Восемь могли уйти четырьмя парами, девятая оставалась резервом. Противник, по донесениям постов, мог привести к переправе вдвое больше. На карте это выглядело не задачей, а способом аккуратно списать эскадрилью.

— Что у нас не про догадки? — спросил Гришин.

Дёмин повернул тетрадь к нему.

— Семь налётов на переправы, где прикрытие видели достаточно долго. В пяти случаях истребители держались выше бомбардировщиков и атаковали первого, кто набирал к ним высоту. В двух наблюдатель потерял верхнюю группу в солнце. Поэтому не «всегда», товарищ капитан. Пять из семи. Два случая ответа не дают.

Он раскрыл вкладку со сводом. У каждой строки были дата, место, кто докладывал и что тот видел сам. Два рассказа принадлежали одному лётчику, остальные — разным. Высоты гуляли на сотни метров, число бомбардировщиков менялось, но верхнее прикрытие ни разу не бросало преимущество ради первой попавшейся цели. Там, где свидетель видел только пикирующий «мессер», Дёмин не дорисовал ему прежнюю позицию. Там, где причины ухода противника никто не знал, так и стояло: «не установлено».

— Семь мало, — сказал Гришин.

— Мало для закона, — согласился Дёмин. — Для проверки порядка достаточно. Если заранее написать, что будет считаться провалом.

— Уже лучше. Соколов?

— Группы патруля по высоте разводили и до войны, — сказал Дёмин. — Здесь нового нет. Вопрос в другом: как четырём парам без надёжной связи не рассыпаться на восемь одиночек и не отдать нижних первому же заходу сверху.

Я взял карандаш и нарисовал над синей ниткой реки две короткие черты.

— Две пары ниже, две выше. Нижние работают по бомбовозам, но не гонятся за ними через весь район: сорвали прицеливание, растащили строй — вернулись под верхних. Верхние не ищут себе сбитого. Их задача — не пустить прикрытие к нижним без помех. Между группами держим зрительную связь. Потеряли друг друга — обе выходят к переправе, а не разыскивают немца по одному.

Гришин подвинул карандашом верхнюю черту в сторону.

— Прикрытие придёт не сверху, а сбоку?

— Верхняя группа встречает его, нижняя не лезет помогать всем составом. Одна пара продолжает срывать бомбёжку, вторая держится ближе к своим верхним. Это оговариваем до взлёта.