Мы с Хромовым были дежурной парой. Лунин уже стоял у винта моей машины. Дежурные борта проверили с вечера, топливо отстояли, техники спали рядом и в темноте тянулись каждый к своему месту. Красная очередь работ не дала забыть дефект; машины подняли люди.

Ремни. Контакт. Винт дёрнулся, воздух ударил гарью. Я дал газ и повёл по чёрному полю, различая край только по двум прикрытым фонарям. И-16 прыгал на кочках; ручка била в ладонь. Отрыв увидел не глазами — колёса перестали отдавать землю в позвоночник.

Хромов поднялся следом и лёг справа ниже. Над лесом серела узкая полоса. На ней два Bf 109F были видны лучше нас: тонкие кресты, скорость, запас высоты. Догнать их на прямой мы не могли. Я потянулся было за ведущим, увидел, как стрелка скорости поползла вниз, и прекратил набор. Ещё вчера продолжил бы из злости. Сегодня задача была не в том, чтобы доказать «мессеру» храбрость.

Немцы развернулись на западе. Второй остался выше, первый снова пошёл к полю. Теперь я оказался между ним и стоянкой, ниже, без скорости для лобовой горки. Покачал крыльями Хромову и довернул не за целью, а поперёк её курса. Ведомый удержался справа. Два наших силуэта появились там, где минуту назад было пусто.

«Мессер» не стал менять высоту на одну очередь. Прошёл над нами с запасом, дал коротко издалека и ушёл вслед за вторым. Я не попал по нему. Он не попал по нам. Внизу под деревьями остались девять машин.

На посадке моя левая плоскость не играла. Латка Лунина держала.

У избы Дёмин встретил нас с тетрадью. Не спросил, почему немцы приходили. Сначала собрал то, что видели оба: два Bf 109F; один проход с огнём по краю поля; второй самолёт держался выше; при появлении нашей пары ведущий отказался от повторного захода; попаданий по стоянке нет.

— Цель налёта? — спросил писарь, ожидавший у двери.

Дёмин посмотрел поверх его плеча на светлеющее поле. Вдали он видел без всякого напряжения.

— Не установлена. Могли искать стоянку, могли проверять дежурство, могли просто отработать по замеченному полю. В открытый столбец — только проход и огонь. Остальное справа.

Он провёл красную черту.

* * *

Когда небо стало серым, Гришин собрал восемь назначенных лётчиков над картой. Девятая машина оставалась у деревьев в резерве. Никто не выглядел частью красивого строя: небритые лица, красные глаза, ремни поверх мятых комбинезонов. Хромов беззвучно складывал губы, но свист не получался после разбега по холодному воздуху.

Соловьёв, ведущий первой верхней пары, выслушал распределение и не стал делать вид, будто забыл южную переправу.