К тому же, я забыл свои чертовы очки.

Растолкав последнего идиота, преграждающего путь, я подхожу прямо к Айрис. Она все еще прислонилась к стене, глаза закрыты, голова слегка покачивается в такт музыке.

Потрясающе.

Мало того, что она в стельку пьяная, так еще и вот-вот отрубится.

— Айрис, — рычу я.

Никакой реакции.

Я сжимаю зубы.

Что мне теперь делать?

Господи, я не могу оставить ее в таком виде. Это небезопасно, да и ее, похоже, сейчас вывернет. Может, отнести ее в туалет? Я в жизни не напивался; я не до конца уверен, что может произойти.

— Айрис, — пробую я снова, как раз когда какой-то сукин сын налетает на меня.

Инстинктивно я заключаю ее в свои объятия, упираясь ладонями в стену. Заслоняя ее. От него и от любого другого козла.

Она выбирает именно этот момент, чтобы открыть глаза. Янтарные омуты смотрят прямо на меня. Маленькая, игривая улыбка касается ее губ.

— Ты правда на него похож, — тянет она, ее глаза сверкают, словно внутри них зажглись крошечные звезды.

— На кого? — спрашиваю я, теряясь в этой теплой глубине.

Ее улыбка становится шире.

Она протягивает палец, проводя кончиком от моего виска вниз по щеке. Обжигая кожу своим прикосновением. Поджигая мою кровь.

— На Большого Злого Волка. Только тебе не хватает очков. — Ее ладонь ложится мне на лицо, нежно обхватывая челюсть. Ее глаза сужаются до узких щелочек, когда она подается ближе. — Он очень плохой человек. Очень.

— Правда? — я опускаю голову, не отрывая взгляда от ее губ.

— Мгм. Рада, что ты не он.

— И почему же? — Господи Иисусе, почему я не могу оторвать взгляд от этого восхитительного рта?

— Потому что тогда я бы не хотела, чтобы ты меня поцеловал.

Ее томные слова направляют мою перегретую кровь прямиком в пах. Не сводя глаз с ее губ, я подаюсь еще ближе, оставляя между нами едва ли дюйм.

— Значит, хорошо, что я не он, — хриплю я, прежде чем захватить ее рот своим.

Первое прикосновение ее губ, их мягкость, похожая на пух, поражает меня с силой пули в грудь. Мгновенный толчок, адское пламя в венах.

Я скольжу рукой от ее челюсти к затылку, фиксируя, пока краду каждый ее вздох. Пока пожираю ее губы, вдыхая аромат. Сладкая ваниль. Теплая и цветочная. Соблазнительная. Прямо как она сама.

Мой язык вторгается в ее рот, и я пропал. Она на вкус как самый изысканный десерт и как нечто, к чему я никогда не должен был прикасаться. Но я не могу остановиться. Я кусаю ее нижнюю губу, затем высасываю боль. И делаю это снова и снова, просто чтобы почувствовать ее реакцию. Вся сдержанность, за которую я цеплялся раньше, исчезла. Есть только она. И мой ненасытный голод до этой женщины.