Мы заходим в лифт, водитель проводит ключ-картой перед датчиком, затем вбивает шестизначный код. Он не нажимает кнопку конкретного этажа, но кабина все равно начинает движение вверх. Прижавшись спиной к блестящей металлической стене, я смотрю на сменяющиеся цифры. Мы приближаемся к последнему — тридцать второму этажу, как вдруг цифры гаснут, но лифт продолжает подниматься. Наконец он замедляется и останавливается.

Двери бесшумно расходятся, обнажая элегантный, роскошный интерьер. Жемчужно-белые мраморные стены. Акценты из темно-коричневого дерева и бронзы. Потолки высотой не меньше четырех метров. Великолепные черно-белые абстрактные полотна. А посреди этого огромного, захватывающего дух пространства — стойка администратора с черной мраморной столешницей. Пустующая, но все равно внушающая трепет. Она охраняет вход в внушительные двустворчатые двери.

— Прямо по курсу, через те двери. — Голос водителя чуть не заставляет мое сердце выскочить из груди. — Я подожду внизу. — Он придерживает дверь лифта, позволяя мне выйти.

Я делаю несколько робких шагов по безупречному, зеркальному мраморному полу. Подошвы моих кед скрипят по отполированному камню. Звук слабый, едва слышный, но для меня он отдается громом в этом пышном холле.

Несмотря на утонченную красоту, в помещении холодно. Оглядываясь, я замечаю бронзовые скульптуры. Фигуры людей в пугающих, неестественных позах — большинство кажется обнаженными — застыли в углах комнаты, и я не могу отделаться от ощущения, что они наблюдают за мной. Я вздрагиваю.

Высокие двери маячат передо мной. Темно-коричневые. С геометрическим узором, напоминающим рябь на воде.

Приоткрыты.

Позволяя заглянуть в кабинет.

Мой пульс ускоряется, словно пытаясь обогнать мысли. С каждым шагом удары о грудную клетку становятся сильнее. Кажется, что ребра сейчас взорвутся. Ничего нового. Так происходит каждый раз, когда я приближаюсь к Адриано Руффо. Я не могу быть уверена, от восторга это или от беспокойства. Пожалуй, от последнего.

Я не стучусь.

Добравшись до дверей, я просто вхожу. Не знаю почему. Стучаться и ждать разрешения войти мне вбили в голову задолго до того, как я начала работать на дона. Может, потому что я хочу обмануть себя, поверив, что у меня есть хоть крупица контроля над собственной жизнью.

Два шага через порог, и я внезапно останавливаюсь. Ошеломленная видом, который открылся передо мной. За огромной стеклянной стеной простирается Бостонская гавань и городской силуэт во всей своей красе.

— Завораживает, не правда ли?

Мои глаза устремляются к источнику голоса в дальнем углу комнаты. Руффо стоит у панорамных окон, его взгляд прикован к пейзажу. Руки скрещены на груди, отчего мышцы напрягаются под тканью пиджака.