Не знаю, что на меня нашло, когда я вообразила, будто мой молчаливый гость — это Адриано Руффо. Он никогда не смог бы быть таким холодным или бесчувственным, как мужчина, сидящий напротив меня в этой машине.

Когда я закрываю глаза и делаю вдох, я почти чувствую слабый соленый запах моего молчаливого гостя. На мгновение это пугает меня. Если бы я не знала лучше, то поклялась бы, что это реально.

Боже, я совсем расклеилась.

— Пока можешь оставаться в своей квартире, — монотонно продолжает Руффо. — Но после свадьбы ты переедешь в мой дом. Семья придерживается очень строгих стандартов приличия и поведения для видных членов Коза Ностры. Несмотря на наши личные причины, мы должны убедиться, что наш брак безупречен в глазах сторонних наблюдателей. — Он делает паузу, достаточно долгую, чтобы я задалась вопросом, закончил ли он говорить. — Поддержание видимости гармоничного брака будет иметь решающее значение в наших социальных кругах и моего бизнеса. Это также означает, что ты не сможешь продолжать работать на своих различных работах, но можешь делать это до церемонии. После ты получишь безлимитный кредит, который сможешь тратить по своему усмотрению. Я возьму на себя расходы на содержание твоей матери, так что тебе не придется об этом беспокоиться. Ты будешь сопровождать меня на различных мероприятиях, где, как моя супруга, ты должна будешь присутствовать. И ты будешь планировать и выступать хозяйкой небольших светских приемов в моем доме. Но такие мероприятия будут редкими. Есть вопросы?

Мое горло сухое, как в пустыне Сахара. Я пытаюсь сглотнуть и заставляю себя встретиться с ним взглядом.

— Входит ли секс с тобой в мои супружеские обязанности?

Он сжимает челюсть, глядя на меня целую вечность, не произнося ни слова.

— Я многим занимаюсь, малышка Айрис, но я не принуждаю женщин к близости.

— Нет. Ты только принуждаешь их к совершению убийства.

— Хм. Не припоминаю, чтобы я подстрекал тебя кого-то убивать.

— Ты солгал мне, — отчеканиваю я. — Я не нажимала на курок, но если бы не я, тот человек был бы еще жив. И теперь мне придется жить с этим знанием до конца своих дней.

— Солгал? — Он подается вперед, его голубые глаза опасно поблескивают. — Я спросил тебя прямо и четко, хочешь ли ты что-нибудь узнать о доноре. Ты отказалась.

Пространство внутри лимузина словно сжимается, пока эти угрожающие глаза не становятся единственным видимым светом.

— Так скажи мне, малышка Айрис, ты злишься на меня за то, что я принял радикальные меры, чтобы спасти жизнь твоей матери? Или ты злишься на саму себя, потому что даже если бы ты знала правду, то все равно бы согласилась?