Инструктировали ли его людей заставить меня исчезнуть, если я попытаюсь сделать что-то глупое? Например, пойти в полицию? Или сбежать? Как будто мне было куда бежать.

Сегодня вечером, однако, мне удалось выскользнуть из его лап. Я не решалась сделать это раньше, слишком боясь, что Руффо обнаружит, с кем и где я встречаюсь. И тогда он сделает что-то немыслимое с единственным человеком, который проявил ко мне доброту.

Но у меня кончилось время.

Потому что Руффо перенес дату нашей свадьбы. И, начиная с завтрашнего дня, я стану женой Адриано Руффо.

Этим утром я спросила Мэгги, может ли она связаться с моим молчаливым гостем, чтобы узнать, не хочет ли он встретиться сегодня вечером. В Annex никогда ничего подобного не случалось. Не в плане взаимодействия гостя и хозяйки. Не с нами. Всегда он стремился бронировать вечера со мной. И мы никогда не встречались ни в какой другой день, кроме субботы. Но этот вечер пятницы — наш последний шанс.

Моя последняя ночь свободы.

Я снимаю шелковую повязку с ручки двери и плотно завязываю ее на глазах. Все, что мне теперь остается — ждать знакомого звука открывающейся двери.

И надеяться… Надеяться, что этот вечер с моим молчаливым гостем поможет мне забыть о том, что завтра я выйду замуж за самого безжалостного человека из всех, кого я знаю.

Как обычно, освещение в комнате настолько приглушено, что едва видны лишь контуры мебели. На журнальном столике стоит кувшин со свежим лимонадом. Рядом два стакана, готовые к тому, чтобы их наполнили. Диван, на котором я сижу, стоит напротив ее, как и всегда.

Пять недель.

Пять недель я был лишен ее.

Моя маленькая Шахерезада, чьи истории нужны мне так же, как легким нужен воздух.

Я чуть не сошел с ума из-за этого.

Она мне нужна. Ее голос. Ее спокойное присутствие. Ее полное доверие ко мне. К человеку, которому она вообще не должна доверять. И если бы она знала правду… она бы мне не доверяла.

Пять недель.

Я не могу не думать, что сам подтолкнул ее к этому. Могло ли мое решение перенести дату свадьбы привести ее сюда?

Кнему ?

Когда я сказал Айрис о новой дате, она назвала меня жестоким. Обвинила в том, что я намеренно не даю ее матери присутствовать на торжестве, учитывая, что после пересадки сердца женщине все еще слишком опасно находиться в толпе. Я бессердечный ублюдок, который не подумал об этом, когда менял график нашей свадьбы. Она вылила все это на меня, обвинила во многих вещах. Большинство из них правда. Хотя насчет матери — нет. В игре участвуют другие силы.

Этот рифмующий ублюдок прислал два сообщения за последний месяц. Первое пришло через день после операции Серафины Фаббри и было расплывчатым, как обычно, но звучало так, будто он теперь угрожает женщине. Поэтому я приставил к моей Айрис полную группу охраны.