Глава 7
Вера
— Флиртуете с принцем? Очень самонадеянно и глупо, Элиана.
От этих слов споткнулась буквально на ровном месте. Герцог совсем из ума выжил?
— И не думала, Ваша Светлость! Его Высочество проявил сочувствие к невиновной, которого так не хватает некоторым личностям.
Я не собиралась грубить герцогу и моему спасителю в одном лице, но его ледяной тон мгновенно меня взбесил. Какое право он имеет так думать обо мне? Ведь совершенно со мной не знаком, а уже сделал неверные выводы. С этим при дворе у всех плохо, судя по всему.
— Держитесь от принца Роберта подальше, да и от всех в этих стенах. Вас только что едва не казнили. Любой ваш жест, любое неосторожное слово могут истолковать неверно. А я за вас отвечаю головой, между прочим. Если вам собственная жизнь не дорога, подумайте о моей, — нахмурился еще больше и пошел дальше.
— Постойте, лорд Рейнольд. Я хотела бы задать еще несколько вопросов, прежде чем мы… ну… сами понимаете. Станем супругами.
Закончила фразу, мучительно краснея. И почему с ним так сложно объясняться? Даже простые слова даются с трудом.
— Все вопросы потом. Сейчас мы едем в часовню, где нас обвенчают. А оттуда — в мой особняк. Ни к чему задерживаться хоть на минуту. Вы же не хотите, чтобы король передумал?
— А он может? Разве король не должен держать свое слово?
— Он — король, — подчеркнул голосом герцог. — Он может сделать что угодно, лишь бы нашелся подходящий и весомый повод.
— Я думала, что честь и долг — не пустой звук в этом мире…
Пробормотала и только потом поняла, как это прозвучало. Впрочем, герцог расценил мои слова по-своему:
— Не для всех, Элиана. Так что не будьте наивной дурочкой. Пошевеливайтесь.
Не стала отвечать на очередную колкость. Во-первых, он был прав — наивность непозволительная роскошь. Во-вторых, язык чесался ляпнуть что-нибудь едкое, после чего герцог точно пожалеет о своём решении. А мне ещё жить с ним под одной крышей.
Да и голова уже была занята совершенно другими мыслями. Например, как выглядит дом, где нам предстоит жить? И есть ли у Сухаря родственники? Почему-то с трудом могла представить наличие матушки или сестер. Нет, определенно он живет один, а любит исключительно себя.
Бросила короткий взгляд из-под ресниц на строгий профиль герцога. И ведь он еще совершенно не старый. Сколько ему? На вид — тридцать или около того. Тогда почему он… такой? Нелюдимый, колкий, специально отталкивает всех. И при этом — пришел мне на помощь. Что-то не сходится. Наверняка за этим жестом кроется какая-нибудь мерзкая тайна, которую мне придется хранить, или бездушный прагматизм.