Откуда-то со стороны деревни хлопнул выстрел.
Офицеры невольно пригнулись.
— Чего вы боитесь, трусы? — недовольно рявкнул майор, — Даже если там кто-то и сохранил разум, с такого расстояния они даже в сарай…
Над головами пригнувшихся прокатился влажный шлепок, какой бывает, когда овальная пуля егерского штуцера пробивает лобную кость и превращает мозг в кашу.
Майор с кровавой дырой на лбу начал заваливаться набок.
2
На чердаке раздался звук подзатыльника.
— Хватит тратить заряды! Ты с такого расстояния даже в сарай не попадешь!
— Так они же идут, капрал! Идут!
— Вот и подожди, пока подойдут поближе…
Остатки егерей, выживших после того, как несколько дней отбивались от сошедших с ума бывших товарищей — двое из них, визжа и рыча, пытались сейчас загрызть друг друга под окном — забаррикадировались в одном из деревенских домов, наиболее подходящим с точки зрения тактики… или как там это называется на ученом языке?
Несколько вылазок за едой и водой, отбиты несколько нападений безумцев — которые, к счастью, нападали не только на сохранивших разум, но и друг на друга — а остальное время — ожидание.
Старик-фельдмаршал, сидевший в углу, вздохнул.
Да, не так он все видел. Не так… Не совсем так.
Всеобщее сумасшествие для него тоже оказалось сюрпризом, как и невозможность дать бой и отступить. Да что там говорить — курьера послать и то риск.
— Сержант!
— Да, мой фельдмаршал!
— Сколько человек готовы?
— Все и никто, мой фельдмаршал!
— Прекратить загадки.
— Прошу прощения. Любой готов отправиться курьером, но никто не хочет бросать товарищей!
— Тогда, — драй Флиммерн, старчески прищурившись, посмотрел на накатывающуюся на долину темную волну, — Тогда курьерами будут он, он… и вот он.
В полумраке чердака скрипнули зубы. Кто-то сожалел, что фельдмаршал не доверился им, кто-то не хотел бросать друзей.
— Вперед, сынки! Выживите, хоть один…
3
— Вон, смотри, еще один! У колодца…
Фюнмаркские солдаты осторожно двигались по пустой улице вымершей деревне. Вымершей — в буквальном смысле слова, то тут, то там лежали тела ее жителей. Вот, у стены дома, женщина с явно перегрызенным горлом, а рядом уткнулся лицом в сугроб мужчина в крестьянской одежде, с проломленным черепом. Вон там, оскалившись в небо, лежит еще один, с намертво зажатым в кулаке ножом.
Следы безумия, охватившего долину…
А сейчас Фелих заметил еще живого безумца. Огромный мужчина в разорванной одежде, не обращая внимания на промозглый ветер и на шагавших по улицей людей — впрочем, он стоял к ним спиной — жадно глотал колодезную воду из ведра.
Замер.