У самого выхода Цайт наступил на ногу крестьянину с огромным мешком, приостановившемуся и застопорившему движение. И, пока обладатель мешка разъяренно разворачивался, собираясь покарать наглеца, младший сотник проскочил у него под рукой и оказался на перроне.
Впрочем, никто сейчас не опознал бы в нем младшего сотника, да и с подданством бы этот самый Никто наверняка ошибся бы. Обычный человек, мельком взглянув на Цайта (а, согласитесь, внимательно к случайному лицу в толпе никто не присматривается), опознал бы в нем горожанина средней руки. Более внимательный человек отметил бы, что этот незнакомец одет так, как одеваются не просто горожане, а, пожалуй что приказчики из торговых лавок — для рабочих и мастеровых — слишком солидно, для солидного господина — слишком вульгарно. ОЧЕНЬ внимательный человек смог бы определить, что именно такой фасон сюртука, покрой брюк и форма носков туфлей характерны для столичных жителей великого герцогства Леденбергского. А потом Очень Внимательный Человек мог бы отметить в речи незнакомца в леденбергской одежде леденбергский же акцент и порадовался бы своей наблюдательности.
Все три, разумеется, ошиблись бы.
Цайт и до поступления в школу Черной сотни мог разговаривать с семью акцентами Белых земель, а после школы — с двенадцатью, и еще пару-тройку сымитировать в коротком общении.
Сейчас он, разумеется, никак не мог афишировать свою принадлежность к Шнееланду, а, хотя Черная сотня короля и не была слишком известна в окрестных государствах, не стоило недооценивать вероятность того, что ты можешь столкнуться с чрезмерно информированным человеком. Который, к тому же, неизвестно с кем поделится своей информированностью и к каким последствиям это приведет — тоже непонятно.
А шнееландцев в окрестностях Риттерзейского озера несколько недолюбливают.
Так что принадлежность Цайта к Черной сотне подтверждали только два погона с одинокими серебряными звездочками, да письмо с предписанием. В соответствии с которым он должен прибыть к Зеебургское рыцарство и обратиться к его владетелю, собственно рыцарю драй Зеебургу.
После чего — выполнять его приказы.
На тут же сорвавшийся с языка вопрос, почему он, подданный Шнееланда, должен выполнять приказы главы чужого государства (пусть и маленького), старший сотник Симон вежливо осведомился, не сомневается ли Цайт в его, Симона, праве приказывать ему, Цайту. Выслушав горячее заверение, что нет, никоим образом, никогда, Симон сказал, что в таком случае он ПРИКАЗЫВАЕТ выполнять приказы драй Зеебурга.
Вопросы закончились. Не исчезли, конечно, но больше не озвучивались.