– Кеста, – наконец нарушил молчание он, – должна быть какая-то причина, почему ты позвонила мне ни с того ни с сего.

Как могла она объяснить ему все так, чтобы он понял? Так, чтобы она не выглядела черствой, алчной, безумной? Как осветить только одну сторону правды, а не всю чудовищную историю? Как она вообще научилась так запросто вычеркивать Тима из своей жизни, притворяясь, что он был мертв для всего мира, когда на самом деле он был всего в двух шагах от нее, прикованный и одурманенный? Она лгала, потому что не могла иначе, у нее не было другого выхода. Как только появится вариант получше, она тут же перестанет.

Ей требовалась помощь Джона, и Джону тоже понадобится что-то взамен. Крупица правды, чтобы он поверил ей, рискнул ради нее, пожертвовал тем, что ей было необходимо. Крошечный кусочек правды. Она будет честна, но не по поводу Тима, а по поводу работы. Если сыграть на альтруизме Джона, ему будет легче разделить этот секрет.

– Я работаю в проекте «Рассвет».

Ей пришлось повторить фразу дважды, прежде чем он переварил эту новость. Софи продолжала гулить.

– Черт, Кеста, ты серьезно? Разве тебе можно мне об этом говорить?

– Разумеется, нельзя, Джон, но у меня нет выбора. Я доверяю тебе. Здесь все непросто, и мне очень нужно ускорить нашу работу. У меня появилась теория, и я хочу, чтобы ты помог мне ее доказать.

На фоне тягучего хихиканья ребенка Кеста услышала, как Джон что-то бормочет, подбирая слова.

– Ты говорил, что по-прежнему работаешь ветеринаром?

– Да, то есть я больше преподаю, меньше занимаюсь практикой, но…

– Ты много знаешь о рептилиях, Джон?

– У нас во Флориде полно удавов. Это не моя специальность, но у нас в институте работает большой департамент, занимающийся вопросами здоровья рептилий. Кеста, почему ты меня об этом спрашиваешь?

– Потому что мне нужно узнать все, что только можно, о змеях. В частности, о болезни телец включений.

На линии повисла мертвая тишина.

– Джон?

– Кеста, прошу, пожалуйста, не говори мне того, что, как мне кажется, ты собираешься сказать. Такое даже представить невозможно. Инфекция со стопроцентной летальностью среди змей, от которой нет ни лекарства, ни какого-либо рода лечения?..

– Она перескочила со змей на людей. – Кеста понимала последствия разглашения этой информации. – Слушай, мы здесь в информационной блокаде. Мы подписали соглашения о неразглашении. Нам запрещено просить о помощи со стороны. Но… это слишком важно, слишком серьезно. У меня ужасное предчувствие: я думаю, что они попытаются скрыть информацию о вирусе. Будут стараться замалчивать ее так долго, как только смогут.