– Как ты смеешь задавать мне такие вопросы? – проскулила она, хотя внутри бушевало адское пламя.

– Я тебя не осуждаю. Так бывает. Люди находят утешение друг в друге…

– Мы вместе работаем!

Мышцы в ее руках, ладонях и пальцах начали пульсировать, как от электричества, тысячи крошечных разрядов прошивали ее тело. Покачиваясь, она обогнула стол, чтобы взять куртку и сумку, брошенные рядом с ним несколько часов назад. Остатки их ужина на столе засыхали и уже начали попахивать.

– Кажется, мне пора, – произнесла она и стала было застегивать кожаную куртку, как вдруг Джесс нанесла фатальный удар.

– Ты перестала ходить на терапию.

– Что?

– Я говорила с доктором Уоллинг.

Кеста замерла. Ее ноги вросли в землю, пригвожденные, распятые. Она почувствовала, как сумка сползла на пол.

– Она волновалась о тебе не меньше, чем я. Она даже думала, что ты, должно быть, умерла. – Джесс всхлипывала, но глаза оставались сухими. – Она предложила с тобой встретиться, один на один. Думаю, тебе стоит пойти. Это для твоего же блага. – Она встала и повернулась к Кесте. – Я знаю, ты меня за это возненавидишь, по-настоящему возненавидишь, – запричитала она, скользя по паркету в своих тонких чулках, – но я провела столько ночей, беспокоясь о тебе, о том, что ты от меня отгораживаешься. Ты просто сама не своя.

Кеста всегда терпеть не могла тягу Джесс к театральности. И знала подругу достаточно хорошо, чтобы понимать: есть только один-единственный способ прекратить мучения – сказать Джесс, что она права. Согласиться с ней, подтвердить ее слова, сказать: «О да, ты знаешь меня лучше, чем я сама».

– На работе я с головой ухожу в задачи, – проговорила Кеста, – потому что это все, что у меня есть, и потому что для меня сейчас это самая важная вещь в мире. Мне жаль, если ты из-за этого оказалась выставленной за дверь. Мне жаль, что я изменилась. Вот что скорбь делает с людьми. А я скорблю. Я знаю, что ты рядом, чтобы помочь.

– Пообещаешь мне, что вернешься к доктору Уоллинг? Тебе нужно поговорить со специалистом, Кеста.

– Я об этом подумаю, – ответила Кеста, – и постараюсь найти время для групповых занятий. – Она едва не добавила «обещаю», но это лишь подчеркнуло бы неискренность ее слов, а Джесс, гордо стоявшая со сцепленными руками, считая, что мгновенно привела подругу в порядок, просто перечислив все ее недостатки, уже сияла от радости.

– Кеста, я серьезно, – проворковала она, – у тебя всегда есть я. – Она поцеловала Кесту в лоб, как раньше делал Тим.

* * *

Кеста прислонилась к стене у квартиры Джесс и безутешно зарыдала, уткнувшись в воротник куртки. Слова Джесс бились в ее голове рикошетом: как в автомате для игры в пинбол. Затем она вспомнила кое-что, что ее мать говорила ей много лет назад, задолго до того, как они с Тимом поженились, и задолго до того, как мама умерла. «Люди похожи либо на обогреватели, либо на водостоки ». Джесс была водостоком. Тим был обогревателем. Ее мать наверняка бы оценила иронию ситуации.