– Потому что действие всегда лучше бездействия. Субъективно говоря, конечно… – Она ощутила, как ее щеки покраснели, сердце забилось чаще, и заволновалась, что ее рука, которую он все еще держал в своей, переплетясь с ее пальцами, может выдать благоговейный трепет, который она испытывает, находясь так близко к нему, паря на грани между прежней жизнью и следующей.

– Даже теперь? – поинтересовался он, оглядывая ее сверху вниз, все ее ничтожные полтора метра роста.

– Вообще-то я неплохо орудую лезвием, – выпалила она, не понимая, зачем, почему вдруг так бесполезно выплыли ее знания по гистологическим рассечениям, которые она изучала на своем курсе, –господи боже, «лезвием », зачем она это сказала?! – и она тут же почувствовала себя так глупо, потому что никогда в своей жизни даже не пыталась ни с кем флиртовать.

Блондин вскинул брови. На его лбу собрались тревожные морщинки, но он пребывал в полнейшем восторге. Воздух искрился от сверхъестественного напряжения, их обоих слепили огни. Его рука обвилась вокруг ее плеч.

– Боже, даже не знаю, как это воспринимать, – рассмеялся он, прижимая ее к своему боку, словно ей там было самое место. – Так что он сделал, тот парень, Марк?

– Он был груб с моей… подругой.

– Какой подругой?

– Вон с той. Джесс. – Кеста развернула их обоих, как единое целое, чтобы указать на Джесс, стоявшую у другого конца барной стойки. Та уже отошла от оскорблений, которые Кеста приняла так близко к сердцу от ее имени, и опрокидывала шоты с двумя аспирантами. – Скажем так, он поставил под сомнение ее… м-м-м… нравственность. – Кеста не могла оторвать взгляд от серых глаз, которые, казалось, знали все, что произойдет с ней до конца ее жизни.

– Значит, не только идиот, но и ублюдок. – Блондин осуждающе посмотрел на Марка, отчего тот поплотнее запахнул свой жилет.

– И это неправда, – добавила Кеста. – Джесс чудесная. Ну, то есть… Джесс – это Джесс.

Барные огни выкрутили на полную мощность. Липкий пол предстал во всей своей мерзости, мужчины с пятнами пота и женщины с размазанным макияжем отшатнулись друг от друга в их ярком свете.

– Не такая чудесная, как ты.

Для Кесты и блондина все было иначе: свет заливал их обоих сиянием, от которого никто из них не хотел укрываться. Они стояли в молчании, открывшиеся друг другу, и сама судьба вспыхнула в крошечном промежутке между ними.

– Эй, Марк! – крикнул блондин, роясь в кармане пиджака в поисках какого-то предмета, а затем швырнул этот предмет ему, не отпуская Кесту ни на секунду. – Сфоткай нас.

Они позировали вместе. Это был конец, и это было начало. Для них обоих.