Когда Кеста проходила мимо кладбища на Скандрэтт-стрит – зеленого уголка, окруженного деревьями, высившимися в молчаливой солидарности с безымянными надгробиями со смытыми временем именами, ей пришлось остановиться. Именно здесь Тима укусили. Ей приходилось проходить тут каждый день, и каждый раз она резко замирала, будто впечатывалась в стену скорби. Она пыталась подойти к этому рационально, дышать глубже, но пока ничего не сработало. Летними вечерами они с Тимом обычно ходили за напитками навынос в паб через дорогу и потом шли на кладбище, чтобы почтить память давно забытых мертвецов. Теперь же этот вид вызывал у нее сожаление. Если бы только в тот день они никуда не пошли… Если бы только притворились, что не видят тело, лежащее посреди дороги… Кеста наклонилась и прикоснулась к цветам, которые они с Джесс принесли сюда несколько недель назад и оставили у металлической оградки, охраняющей могилы. Цветы покоричневели и засохли, мумифицированные в голубом бумажном саване. Надо бы не забыть заменить их.

Поднимаясь по склону на Лоуэр-Тэмз-стрит, Кеста заметила вдалеке мужчину, который шел ей навстречу. Черное пятнышко, словно очерченный карандашом силуэт, становилось все больше и больше, пока она не различила шляпу, неуклюжую походку и трость. Завидев ее, мужчина принялся кричать ей:

– Здравствуйте, здравствуйте! – проорал он, приближаясь, и перешел на другую сторону дороги, отходя как можно дальше от нее. – Вы… с вами все в порядке? – Он, пошатываясь, сошел с тротуара на пустую велодорожку и поднял обе руки так высоко, как мог, размахивая тростью и стараясь удержать равновесие на дрожащих ногах.

– Все в порядке. Я не заражена, – отозвалась Кеста, тоже поднимая руки к небу, изящно, по-человечески.

– Понимаете, я только второй раз вышел. Надо посетить врача.

– Никто не заражался уже три месяца. Вы без проблем сходите на прием.

– Никогда не верьте тому, что они вам говорят, – резко произнес он. – Им нельзя доверять, правды они не скажут.

Кесте захотелось переубедить его, заверить, что он в полной безопасности. Но потом она осознала, что, когда старик говорил «они» , он вполне мог иметь в виду именноее . Она, вероятно, была самым существенным источником опасности, с которым он сталкивался со времен вспышки. Она отступила, чтобы позволить ему пройти.

– Они лгут. Будьте осторожны! – добавил он, потрясая тростью в воздухе. Он был прав. Люди действительно лгали. Она сама лгала всем вокруг.

Еще трое прохожих разыграли похожую пантомиму, пока она шла к Лудгейт-серкус и дальше по Флит-стрит. Каждый из них окидывал ее недоверчивым взглядом издалека и расслаблялся только тогда, когда она подходила достаточно близко и они могли оглядеть ее и обнюхать, дабы успокоить свои тревожные мысли. Странно, но совершенно опустевший Лондон Кеста еще могла принять. А вот видеть его столь негусто населенным, жалким, видеть страх в пустых глазах прохожих – все это усугубляло ее чувство одиночества. Почему-то это было даже хуже.