– Тремя этажами выше морга?

– Да, и я изо всех сил стараюсь, чтобы люди попадали туда как можно позже.

Как это бывает у большинства пар, она старалась рассказывать Тиму о своей работе, по крайней мере в самом начале отношений. Он хотел знать о ней абсолютно все, точно так же, как она хотела знать абсолютно все о нем. Но по прошествии времени между ними пролегли незримые линии, отделявшие то, что следовало держать в секрете. Глубоко внутри Кеста считала его работу в сфере рекламы легкомысленной, а его клиентов – капризными придурками с манией величия. Ему же нравилось представлять, что образцы в ее лаборатории были на самом деле произведениями экспрессионистского искусства, а не извлекались из плоти и крови настоящих людей.

– Это все равно что смотреть на стереограмму[14] , – произнес он однажды, впервые заглянув в ее электронный микроскоп, пораженный видом ярких закорючек. – Я ослепну до того, как разгляжу что-то осмысленное.

– Все потому, что ты слишком всматриваешься, – объяснила она и взяла его за руку, чтобы он расслабился. – Перестань так упорствовать, и все случится само собой.

– Как это сделала ты?

– Какой же ты сентиментальный дурачок, – улыбнулась она и поцеловала его.

* * *

Печень была темно-коричневого цвета. Всю ее поверхность испещрили тонкие желтые прожилки, и казалось, она вот-вот лопнет. Теперь, когда перед Кестой лежал целый орган, с которым можно было поработать, она смогла выполнить трепан-биопсию, дабы убедиться, что ей хватит материала для изучения. Она извлекала столбики ткани с помощью неразъемной иглы с пружинным механизмом, буквально вгрызаясь в плоть.

– Похоже на формочку для печенья, – как-то сказала она Тиму, – только вместо теста – человек.

Она извлекла несколько столбиков, чтобы было из чего выбирать, и упрятала их в специальные кассеты. Ей потребуется поместить эти образцы в химический раствор, чтобы законсервировать и укрепить их. Так она сможет бесконечно возвращаться к ним, снова и снова делая срезы, если возникнет такая необходимость. Она работала точно и аккуратно. Будь осторожна сейчас, и это окупится потом, когда образцы окажутся под микроскопом. Кеста обожала гистологию, изучение биологических тканей под микроскопом, и ее напарницу гистопатологию, детектива в поисках пораженных тканей, готового установить личность подозреваемого – в данном случае выявить аномалии в тканях, вызванных вирусом или ставших следствием заражения. Кеста искала биологические улики.

Далее нужно было несколько раз замочить образцы печени в ванночках с этанолом, из раза в раз все более концентрированным, чтобы в образцах не осталось воды и они стали полностью дегидрированными. Потом – ксилол, просветляющий агент, который использовали перед тем, как поместить ткань в парафин. В результате Кеста сможет нарезать образец на тонкие полоски, похожие на сашими, – процесс под названием «секционирование». Так получался крошечный фрагмент непрерывного биологического кода, серое пятнышко, которое молило, чтобы его расшифровали. Тут в игру вступало окрашивание, чистейшее волшебство гистохимии, где Кеста могла проявить свое мастерство, используя все цвета химической радуги – гематоксилиновый синий, эозиновый розовый, холодный коричневый поврежденных клетокTP63 , – разбивая скрытый код на цветовые ключи, позволяющие отличить нормальное от ненормального, отыскать яркие структуры, которых здесь быть не должно, собрать цельную картинку из одноцветных слайдов.