– Нет, – ответила она так тихо, что Джесс едва ее расслышала. – Вовсе нет. У меня нет никакого желания быть где-то еще.

– В обычных обстоятельствах я бы давно уже утащила тебя отсюда, – заявила Джесс, стряхивая крошки с ладоней. Она положила чистую руку на бедро Кесты. – Я бы увезла тебя в более солнечные края сразу после похорон. Переехала бы к тебе, собрала твои чемоданы и доставила бы в аэропорт, понравилось бы тебе это или нет. – Джесс выглядела отчаявшейся, даже немного угрюмой, будто эпидемия лишила ее возможности сопереживать утрате подруги, а это могло доставить ей огромное удовольствие.

– Ну, а я бы не хотела уезжать, – сухо отозвалась Кеста, – потому что это ничего бы не изменило.

– Но тебе стало бы лучше. Мне в отпуске всегда становится лучше.

– Так этоты , разве нет? – огрызнулась Кеста. – Джесс, нельзя просто оставить скорбь на долгосрочной стоянке в аэропорту Гатвик. Она следует за тобой повсюду.

– Я понимаю, но смена обстановки идет на пользу каждому.

– Только не мне. Мы не одинаковые!

Джесс выглядела уязвленной. Она скрестила ноги, отодвинувшись от Кесты, и лицо ее начало твердеть, будто мастика.

– Кеста, мы обе знаем, что ты склонна скатываться в жалость к себе, – проговорила она, – и что ты считаешь себя выше правил, действующих для всех остальных. Но это же очевидно: если у тебя есть нечто, чего ты ждешь с нетерпением, это очень помогает – ментально и эмоционально – справиться с потерей. Особенно если ты в депрессии.

Кеста и правда кое-чего ждала. Ждала, пока Тиму станет лучше. И хотя она пыталась не искушать судьбу и не позволять мыслям забегать вперед, именно надежда на его выздоровление, какой бы слабой она ни была, помогала ей жить дальше. Она хотела излечить его. Хотела, чтобы их жизнь стала прежней. И если для этого потребуется еще месяц, год, да хоть бы и целая вечность – что ж, она подождет. Кеста цеплялась за невинную надежду на удачное стечение обстоятельств. Она верила в удачу, потому что она уже улыбалась Кесте в ту ночь, когда она встретила Тима. Он возник перед ней, чтобы переменить вектор ее жизни, и все началось будто с чистого листа. Кеста по-настоящему не верила ни в какого бога, зато она верила в Тима. Тим выдержит.

Она не хотела ссориться с Джесс. Та всегда такой была: человек-праздник, человек-отпуск, а в том прозаическом, что бывало между, она не шибко разбиралась. Джесс могла быть невероятно веселой. Но когда тебе не до веселья, кем она для тебя становилась? Кем-то ненужным. Кеста вспомнила одну мудрую вещь, сказанную Тимом. Она не могла припомнить, почему он ей это сказал. Вероятно, пытался убедить ее быть более терпимой к жизнерадостности Джесс.