Внутренняя неустойчивость, она же ВН. Это словосочетание идеально описывало то, что испытывала Кеста. И именно это она изучала в тот день на проекте «Рассвет» – странную текучесть отдельных белков.

Четыре часа подряд Кеста сравнивала образец за образцом ВН-белков, извлеченных из тканей, которые Кук добыла из различных сохранившихся органов Пола Мози. Время приближалось к трем, а она находилась в лаборатории с семи утра. Одно теперь было несомненно: Пол Мозидействительно заразился желтой лихорадкой. Никто не знал наверняка, вылечился он от нее или нет, прежде чем прилетел в Лондон. Когда, где и как он подцепил инфекцию, тоже оставалось тайной, и, вероятно, никому не удалось бы ее раскрыть. Роль, которую флавивирус сыграл в развитии зомби-вируса – если он вообще в этом участвовал, – возглавляла списокужасающих неизвестных переменных Кесты, и она готова была покорно работать над разгадкой до самого конца. Чем больше ты знаешь, тем меньше должен бояться, но Кеста решила: кто бы ни высказал эту мудрость, он совершенно точно не был ученым. Зомби-вирус мог оказаться невероятной индуцированной мутацией желтой лихорадки. Или совершенно новым вирусом, предметом ее бесконечных жутких ночных кошмаров. Чтобы во всем разобраться, Кеста должна была сосредоточиться и прорваться сквозь это безумие. Она вцепилась в микроскоп, как в четки, тревожно перебирая по нему пальцами. Кеста должна была верить в науку, чтобы разглядеть и понять истину. Понять, что эта истина означает для Тима. Но чем больше она узнавала о вирусе, тем глубже в ней селился страх. Она очень волновалась за мужа. Ей нужно поскорее уйти из лаборатории, если она хочет зайти на прежнюю работу и стащить кое-какие препараты. Седативные, обезболивающие, может, фиксирующий ремень для руки, если у них такой найдется, потому что после субботнего фиаско, вероятно, потребуется заменить наручники.

Кеста так долго смотрела в микроскоп, на его яркую подсветку, что разболелась голова. Когда она вытянула руки высоко в воздух, чтобы расслабить свившиеся в узел мышцы у основания черепа, Кук подняла свой визор и аккуратно промокнула салфеткой кожу вокруг глаз, подведенных голубыми тенями; выглядела она при этом такой же измотанной, как и Кеста.

– Кук, ты видела доктора Кэринга? – спросила Кеста, стараясь говорить как ни в чем не бывало. – Я давным-давно с ним не общалась, а когда мы сталкиваемся в коридоре, он кажется очень напряженным.

– Мы все напряжены, – заметила Кук и, подражая ей, разогнула затекшие суставы, прислонившись к рабочему столу, – но нет, я его не видела. Он все время где-то ходит с Лундином.