— Ты будешь настаивать на наказании? — Спросила Аурелия,положив руку ему на плечо.

— Он предал меня, — сказал Грейсон. — Он должен ответить.

— Он твой брат.

— Да, — ответил он. — И это делает его предательство ещё более горьким.

Аурелия взяла его за руку и не отпускала ещё очень долго…

*****

Наконец наступил день отъезда.

Сэр Ричард, закутанный в пледы, сидел в кресле, которое слуги осторожно несли вниз по

лестнице. Аурелия стояла у окна в своей комнате.

— Ты будешь скучать по этому дому? — спросил Грейсон, подходя к ней.

— Нет, — ответила она. — Хотя я здесь и не жила, но мне кажется здесь было слишком много

боли.

— Хорошо. У тебя в любом случае есть новый дом.

Аурелия повернулась к нему, и в её глазах он увидел ту самую искру, которая заставила его

полюбить её.

— Наш дом, — поправила она.

— Наш дом, — согласился Грейсон.

Они спустились вниз, где их ждала карета.

Карета тронулась, и Грейсон почувствовал, как его плечо перестало напрягаться. Не от того,

что боль ушла, она всё ещё ныла, а от того, что дом, серый, промозглый, полный ненависти и

лжи, наконец оставался позади. Он смотрел в окно на снежные поля, на голые деревья, на

низкое небо, и думал о том, как легко дышится, когда знаешь, что домой.

— Ты молчишь, — нарушила тишину Аурелия.

— Думаю, — ответил Грейсон, не оборачиваясь.

— О чём?

— О том, что я не хочу больше никуда ехать. Ни в Лондон, ни в Бат. Я хочу остаться в нашем

поместье. Хотя бы месяц.

Она усмехнулась, и он услышал в этой усмешке не насмешку, а что-то тёплое.

— Месяц? Ты выдержишь неделю, и начнёшь рваться в парламент.

— Возможно, — согласился он. — Но сейчас я хочу просто лежать. На диване. С тобой.

— Лежать на диване скучно.

— Рядом с тобой, нет.

Аурелия не ответила, только сжала его руку. Грейсон наконец повернулся к ней. Её лицо было

спокойным, без той насторожённости, которая жила в нём все эти недели. Он подумал, что

впервые видит её по-настоящему расслабленной.

— Ты знаешь, — сказал он, — когда я был маленьким, я терпеть не мог ездить в карете. Меня

укачивало, и я плакал, пока отец не начинал рассказывать истории.

— Какие истории? — спросила она.

— Про рыцарей. Про драконов. Про то, как он победил в дуэли французского графа.

— Он правда побеждал на дуэли?

— Не знаю, — признался Грейсон. — Может быть он придумывал. Мне нравилось слушать.

— Расскажи и мне эту историю, — попросила Аурелия .

Он немного помолчал прежде чем ответить.

— Хорошо. Только обещай не заснуть.

— Не засну, — сказала она, устраиваясь поудобнее.

И Грейсон начал рассказывать. Но не про рыцарей и драконов, а про то, как впервые увидел её