вы должны мне верить.

— Я не могу вам верить, — сказал Грейсон. — Я видел…

— Вы видели то, что вам показали, — перебила она. — теперь ответьте мне: откуда Фэрбенкс

узнал, что вы будете в оранжерее в тот час?

Грейсон замер.

— Что?

— Откуда он узнал, что вы придёте? — повторила она. — Вы сказали, что пошли туда случайно.

Что не планировали. Но Фэрбенкс был там. Он ждал. Он знал, что вы появитесь. Кто ему сказал?

Грейсон молчал. Он никогда не думал об этом. Он был так ослеплён яростью и болью, что не

задал себе этого вопроса.

— Я не знаю, — произнёс он наконец.

— А я узнаю, — уверено заявила Аурелия. — И когда узнаю — вы мне поверите.

Она развернулась и вышла из библиотеки, оставив его одного.

Грейсон стоял у окна и смотрел в сад, где ветер гонял опавшие листья. Он думал о том, что

она сказала. О Фэрбенксе, который ждал его в оранжерее. О том, кто мог предупредить

художника.

Его мать? Нет, она была довольна этим браком. Его брат Эдмунд? Возможно. Эдмунд никогда не

скрывал, что не хочет, чтобы у Грейсона появился наследник. Но Эдмунд был в Лондоне в ту

ночь. Или нет?

Грейсон потёр виски. Голова болела всё сильнее.

Он вернулся к себе в спальню. Харрис уже приготовил всё для бритья — тазик с горячей водой,

мыло, кисточку, опасную бритву с рукоятью из слоновой кости. Грейсон сел перед зеркалом,

взбил пену и начал бриться. Медленно, тщательно, как делал каждое утро. Лезвие скользило по

щекам и подбородку, снимая щетину, которая отросла за вчерашний день. Он смотрел на своё

отражение — уставшие глаза, тени под ними, резкие морщины у рта. Он выглядел старше своих

тридцати двух лет.

Закончив, он ополоснул лицо холодной водой, вытерся полотенцем и провёл рукой по гладкой

коже. Так то лучше! Теперь он чувствовал себя человеком, а не опустившимся пьяницей.

Он решил, что ему нужно освежиться. В Блэквуд-Холле был бассейн. И не просто бассейн, а

настоящий грот, вырубленный в скале, с подогревом от горячих источников. Его отец построил

его много лет назад, вдохновившись римскими термами. Грейсон любил плавать там по утрам,

особенно когда хотел остаться один.

Он вышел из спальни, прошёл по коридору, спустился в цокольный этаж. Здесь было прохладно и

темно. Свечи горели только в нишах, отбрасывая слабый, дрожащий свет. Пол был каменным, и

шаги гулко разносились по пустым залам.

Грот находился в конце длинного коридора, за тяжёлой дубовой дверью. Грейсон толкнул её и

вошёл внутрь.

Воздух был влажным и тёплым, пахло известью и серой. Бассейн был выложен тёмно-зелёной

мозаикой, вода в нём казалась чёрной, но на самом деле была прозрачной и чистой. Свет