нагрело стены, и воздух был сухим и приятным.

Грейсон прошёл к креслам у окна и сел в то, где вчера сидела Аурелия. Он провёл рукой по

подлокотнику. Ткань была мягкой, чуть тёплой. Он представил, как она сидела здесь, читала

книгу, поправляла волосы. Её запах — жасмин и бергамот — всё ещё витал в воздухе.

Он ждал.

Шаги в коридоре послышались через несколько минут. Лёгкие, быстрые, уверенные. Он узнал их

это была Аурелия.

Дверь открылась.

Она вошла в библиотеку, и Грейсон забыл, как дышать.

На ней было простое платье из мягкой шерсти цвета слоновой кости, с длинными рукавами и

высоким воротником. Волосы были убраны в пучок — гладкий, строгий, без единой выбившейся

пряди. Она выглядела скромно, даже аскетично — полная противоположность вчерашнему вечеру.

Но она была прекрасна. Прекрасна этой тихой, сдержанной красотой, которая не нуждалась в

глубоких вырезах и распущенных волосах.

— Доброе утро, ваша светлость, — сказала она, останавливаясь в дверях. — Харрис сказал, вы

хотели меня видеть.

— Доброе утро, — ответил Грейсон, вставая. — Да. Я хотел показать вам библиотеку. Вчера вы

выбрали книгу по Италии. Может быть, вас заинтересует что-то ещё?

Аурелия посмотрела на него с лёгким подозрением.

— Вы пригласили меня в библиотеку, чтобы показать книги?

— А что вас удивляет? — поинтересовался Грейсон. — Вы любите читать. У меня большая

коллекция. Мне кажется, это естественно.

Аурелия помолчала, разглядывая его. Потом медленно кивнула.

— Хорошо. Показывайте.

Он подошёл к стеллажу и снял с полки книгу в тёмно-красном переплёте.

— Это стихи Байрона. Первое издание. Я привёз его из Лондона год назад.

Аурелия взяла книгу, открыла, провела пальцем по странице.

— Вы любите Байрона? — спросила она.

— Люблю, — сказал он. — Особенно его поэму «Паломничество Чайльд-Гарольда».

— Я читала её, — сказала она. — В переводе на французский. Мой французский намного лучше,

чем английский.

— Вы говорите по-французски? — спросил Грейсон, делая шаг к ней.

— Да, — ответила Аурелия, не поднимая глаз от книги. — И по-немецки. Немного по-итальянски.

Она была образованна. Грейсон не знал этого. Та Аурелия никогда не говорила о своём

образовании.

— Вы удивлены? — поинтересовалась она, наконец поднимая глаза.

— Да, — признался Грейсон. — Вы никогда не говорили об этом.

— Вы никогда не спрашивали, — ответила Аурелия.

Она поставила книгу на место и прошла вдоль стеллажей, проводя пальцами по корешкам.

Грейсон смотрел на её руки. Тонкие, белые, с длинными пальцами. На левой руке было

обручальное кольцо — то самое, с сапфиром, которое он надел на неё в день свадьбы. Он не