— Да. Слова прошли сквозь разлом до того, как края раны сомкнулись.
— Значит, ждем ответа, — отрезал Иллиэль. Он не сдвинулся с места, продолжая смотреть на остывающий кристалл, словно его воля могла заставить изувеченный камень снова засиять теплым золотом.
Тем временем в комнате Ольги на экране монитора мелькнула зеленая строка завершения сеанса связи. Модем пискнул и отключился, обрывая соединение. Заработал локальный софт. Тоссер начал суетливо шуршать жестким диском, распаковывая принятый пакет данных и распределяя письма по директориям. Ольга снова запустила GoldED. Интерфейс развернулся привычными синими панелями.
В папке входящих сообщений светилась одна новая строчка. Личное письмо. Нетмейл.
Ольга нажала клавишу ввода, открывая текст. Первое, что бросилось в глаза — изуродованный служебный заголовок. Маршрут доставки, который обычно выглядел как аккуратная цепочка сетевых адресов, превратился в хаотичное нагромождение символов. Неизвестные номера зон, восклицательные знаки и обрывки служебных команд разрывали стандартный формат протокола на части, вываливаясь за границы отведенных полей. Система не понимала, как этот пакет оказался в базе. Он миновал все проверки, прошел сквозь фильтры конфигурации, оставив после себя лишь этот программный шрам.
Она перевела взгляд ниже, на сам текст. Никаких хакерских угроз или бессмысленного набора символов. Ровные, тщательно выверенные абзацы.
«Я постараюсь там быть».
Ольга перечитала короткую строку дважды. Всего четыре слова, без привычных украшений, без лесов, звезд и странных метафизических объяснений. Но именно эта сдержанность ударила сильнее любого признания. Он не спорил с травлей, не оправдывался перед чужими правилами и не исчезал в молчании. Он отвечал на приглашение. Он обещал прийти.
Страннее всего было то, что теперь Ольга почти физически видела разницу между его словами и тем, как эти слова прошли через сеть. Внизу экрана лежала простая человеческая фраза — короткая, неловкая, честная. Над ней торчали искореженные служебные строки, словно кто-то протащил это обещание через колючую проволоку конфигов, запретов и чужого страха. Для Дениса в этом письме был метод атаки. Для Алексея — дырка в идеальной системе. Для нее — человек, который, не понимая половины земных правил, всё равно пытался дойти до назначенного места.
Резкий, дребезжащий звонок стационарного телефона разорвал ночную тишину, заставив Ольгу вздрогнуть. Она бросила взгляд на часы в углу экрана. Почти половина пятого. В такое время звонят только по двум причинам: либо кто-то умер, либо упал магистральный хаб.