Мысли складывались в тяжелые, торжественные фразы. Иллиэль начал печатать, одновременно проговаривая текст вслух, чтобы слышать, как звучит рожденная им истина в пространстве комнаты. Он уже не отвечал случайному поинту в локальной сети; он пытался объяснить Ольге, что понял увиденную им трагедию земной игры.
— «О, пресветлая и мудрая леди Ольга, — диктовал сам себе принц, пока клавиши Бежевого Ящика сухо щелкали под его пальцами. — Лишь теперь я узрел истинное, ничем не прикрытое лицо вашего сурового мира через жестокий артефакт „Денди“. Я в священном трепете склоняю голову перед изощренной жестокостью ваших невидимых демиургов. Они создают искусственные миры-лабиринты, сотканные из висящего в пустоте кирпича и бездонных зеленых труб, лишь для одной пугающей цели: заставить малые беззащитные души бесконечно перерождаться в муках, раз за разом умирая ради своей немыслимой забавы...»
Иллиэль на секунду остановился, поправил кончиком пальца застрявшую деревянную клавишу и тут же продолжил, все глубже и глубже погружаясь в аналитический экстаз. Он набирал строки о том, что игрок, тот самый неизвестный оператор, дерзнувший взять в свои руки амулет управления с красными кнопками, сам уподобляется безжалостному, ослепленному властью божеству. Этот оператор своей волей заставляет усатого мученика-голема в красном комбинезоне разбивать голову в кровь о непреклонные камни мироздания, чтобы извлечь из них бренное, звенящее золото.
В следующих строках возникали каждая впустую потраченная «жизнь» маленького голема, одиночество перед хмурыми грибными чудовищами, бредущими по прямой линии, падения в пропасть и возвращение к началу пути. Чем нелепее выглядела игра, тем трагичнее становился для Иллиэля этот маленький герой.
Где-то далеко за его спиной, в центре гудящего от напряжения зала, продолжал стоять на четвереньках несчастный Арантир. Старый маг болезненно раскачивался из стороны в сторону, словно в трансе, намертво прижав грязные ладони к кровоточащим ушам. Резкие, фальшивые, выворачивающие душу наизнанку арфовые аккорды, порождаемые каждым новым прыжком неутомимого, проклятого Марио, продолжали безжалостно рвать тончайшую магическую ауру старика на кровоточащие куски.
— Мой милосердный принц... — сипло, срываясь на жалкий скулеж, хрипел Арантир, судорожно глотая ртом спертый воздух. — Умоляю вас... именем ваших великих предков... дозвольте прервать эту инфернальную трансляцию! Эта пытка выжигает мой рассудок дотла! Мои защитные руны просто плавятся, они стекают как воск от этой... от этой акустической скверны! Мое сердце не выдержит!