Но Иллиэль лишь едва заметно повел плечом, не отрываясь от письма. Он дописывал последние строки о стойкости землян, которые, по его мнению, умели сохранять рассудок даже в мире, где высшие силы играют их хрупкими жизнями так же легко, как сами они управляют маленьким мучеником на экране артефакта.

Иллиэль перечитал написанное, поправил одно слишком слабое слово и велел Бежевому Ящику запечатать послание для личной передачи Ольге. Затем, так и не обернувшись к магу, он величественно и благосклонно кивнул.

— Довольно, Арантир. Твоя жертва принята. Отправляй послание.

Маг издал громкий, сдавленный всхлип невероятного облегчения и резко, собирая жалкие крохи оставшихся сил, взмахнул дрожащей, как в лихорадке, рукой. Иллюзия ненавистного стеклянного куба и серого пластикового алтаря мгновенно, словно от удара хлыстом, пошла крупной рябью. Она с треском распалась на тысячи тускнеющих, осыпающихся искр и осела на полированный мраморный пол горсткой безобидной серой пыли. Сводящая с ума, диссонирующая восьмибитная мелодия наконец-то захлебнулась и замолкла, оставив после себя в ушах звон и звенящую, поистине благословенную тишину.

Арантир, шатаясь и цепляясь за резные спинки стульев, добрался до Бежевого Ящика. Пересохшими губами маг прошептал короткую формулу активации. Светящаяся искра сорвалась с пальцев, пронзила покрытый светлой эмалью деревянный корпус артефакта и растворилась в пространстве — эфирный отпечаток забросил цифровой пакет прямиком в базу данных узловой станции земного сисопа Алексея.

Окончательно истощив резерв, Арантир кулем сполз по стене на холодный мраморный пол и лишился чувств. Иллиэль остался сидеть в своем массивном кресле. В установившейся тишине, нарушаемой лишь хриплым дыханием старого мага, принц смотрел в высокое окно на вечно идеальный, симметричный пейзаж Высокого мира. Он сложил ладони домиком, размышляя о суровой, исполненной трагизма природе непостижимой Земли, где жила та, чьи тексты трогали его бессмертную душу.

* * *

Дневной свет пробивался сквозь немытое окно петербургской квартиры, высвечивая клубы пыли над столом, заваленным распечатками мануалов и полными пепельницами. Утренний визит к Андрею Петровичу обернулся лишь короткой паузой в работе сети. Алексей отвез системный блок к Андрею Петровичу; тот быстро прогнал аппаратную диагностику, признал железо исправным, и узловую станцию вернули в ограниченный штатный режим с усиленным логированием. Почту снова можно было забирать обычным поллом.

Ольга сидела перед вскрытым, монотонно гудящим системным блоком, задумчиво покусывая жесткий воротник потертой фланелевой рубашки. Пальцы привычно отбили команду запуска батника дозвона. Внешний модем сухо щелкнул реле, открывая линию, и принялся набирать номер. Из пластикового корпуса донеслась серия скрипучих гудков, сменившаяся резким шипением — мейлер согласовывал протоколы с нодой Алексея. Сессия пролетела за пару минут. Скачав свежие пакеты, аппарат сбросил соединение. Жесткий диск натужно заскрежетал: тоссер распаковывал архивы и раскидывал письма по базам. В строгом синем интерфейсе редактора GoldED высветилась заветная строчка входящей личной почты. Отправитель: Илья (2:5030/77.777).