Магическая имитация процессора катастрофически не справлялась. Информационный поток оказался слишком «тяжёлым», слишком плотным от вложенных в него человеческих эмоций, горького сарказма и многослойной ядовитой двусмысленности. Деревянный корпус артефакта начал издавать зловещий, сухой треск, похожий на звук ломающихся под тяжелыми сапогами зимних сучьев. Золотые жилы налились пугающим, агрессивным багровым свечением. Они раскалились докрасна, тревожно просвечивая сквозь светлую бежевую эмаль. В застоявшемся воздухе эльфийских покоев отчетливо, режуще запахло горящей древесной смолой, плавящимся золотом и чем-то неуловимо химическим. Из невидимых щелей в корпусе поползли тонкие, едкие струйки сизого дыма, закручиваясь спиралями под потолком.
Тяжёлые, резные дубовые двери покоев с оглушительным грохотом распахнулись, ударившись о каменную кладку стен. На пороге, путаясь в длинных полах мантии, возник Арантир. Придворный маг замер, парализованный первобытным, неконтролируемым ужасом. Он почувствовал сильнейшее возмущение в эфире ещё на нижних ярусах дворца, когда его чайная чашка лопнула прямо в руках, и теперь, задыхаясь от бега по бесконечным лестницам, ворвался в эпицентр надвигающейся катастрофы.
— Ваше Высочество! — истошно завопил старик, срываясь на фальцет и нелепо размахивая длинными, узловатыми руками.
Арантир бросился к дымящемуся артефакту, по пути споткнувшись о край изумрудного ковра. Он принялся суетливо бегать вокруг стола, судорожно ощупывая раскалённый, дрожащий воздух над пульсирующими золотыми жилами. Жар, исходящий от «Бежевого Ящика», обжигал его впалые, морщинистые щёки. Маг зашелся в тяжелом, лающем кашле от едкого дыма, с нарастающим ужасом наблюдая, как на идеально гладкой эмали начинают вздуваться уродливые, коричневые пузыри, готовые вот-вот лопнуть.
— Немедленно прервите передачу! — взмолился маг, в отчаянии хватаясь за свою седую, всклокоченную бороду и выдирая из нее волоски. — Мана-каналы не выдерживают этого давления! Эта их земная скверна, эти бесконечные… «архивы», они физически слишком тяжелы! Их семантическая плотность разрывает тонкую ткань заклинания! Древо сейчас вспыхнет, мы взлетим на воздух вместе с половиной восточного крыла дворца!
Иллиэль даже не пошевелился. Синеватый свет экрана лежал на его лице, а взгляд оставался прикован к очередной шутке, которую он явно считал важным свидетельством земной культуры. Принц только устроился в кресле удобнее, чтобы не пропустить ни строчки.
— Отойди от экрана, Арантир, ты загораживаешь мне нить беседы за девяносто пятый год, — произнёс Иллиэль ровно. — Я хочу прочитать всё. Они постоянно пишут, что шутка «бородатая». Я должен понять, почему старость смешного измеряется волосами.