— Какие волосы?! О чем вы говорите?! — сорвался Арантир, отпрыгивая от Бежевого Ящика, из которого с громким щелчком вырвался сноп оранжевых искр, прожегший дыру в его рукаве. — Молю вас, Ваше Высочество, остановите разбор этого архива! Умоляю, закройте брешь!
— Разбор продолжится, — не повышая голоса, отрезал принц. Его пальцы, не сбиваясь с ритма, продолжили выбивать дробь на деревянной клавиатуре. — Если твой артефакт не справляется с познанием истины, значит, проблема кроется в самом артефакте. Реши её, маг.
Арантир тяжело глотнул воздух и понял, что спорить бесполезно. Его господин не отступит. Значит, нужно было не убеждать принца, а срочно спасать Бежевый Ящик от перегрева, инея и чужеродной логики старых анекдотов.
* * *
К вечеру раскаленный бетонный Петербург милосердно остыл, сбросив дневную липкую духоту. Высокое, затянутое легкой дымкой небо окрасилось в нежные, перламутрово-розовые и сиреневые тона надвигающейся белой ночи. На набережной Невы, неподалёку от Петропавловской крепости, дышалось тяжело от речной влаги. Она отчетливо пахла нагретым за день шершавым гранитом, тиной, речными водорослями и резкими выхлопными газами редких «Жигулей» и «Волг», изредка проносящихся по проезжей части. Тяжёлая, свинцово-тёмная невская вода с ритмичным, гипнотизирующим плеском билась о старый каменный парапет, разбиваясь в грязновато-белую пену.
Ольга стояла у самого края, облокотившись на широкий, прохладный и слегка влажный камень, прячась от пронизывающего речного бриза. В тонких пальцах она крепко держала пузатую стеклянную бутылку «Балтики», по темному стеклу которой медленно, собирая пылинки, сползали крупные, ледяные капли конденсата. Рядом с ней, образуя напряженный треугольник, стояли Катя и Денис.
Большая набережная жила своей обычной, беззаботной летней жизнью: где-то вдалеке нестройно, с пропущенными аккордами звенела акустическая гитара, слышался раскатистый девичий смех, шуршали шины велосипедов. Но внутри их маленькой компании атмосфера была наэлектризована до предела, словно перед грозой.
Денис, худой, с впалыми щеками и тенями хронического недосыпа под глазами, нервно мерил шагами узкий участок асфальта. Его плечи под вытянутым свитером были напряжены, словно натянутые тросы, а в правой руке он с такой пугающей силой сжимал свою бутылку пива, что, казалось, стекло вот-вот не выдержит и брызнет острыми осколками ему прямо в ладонь. Он резко остановился, развернулся на пятках и ткнул свободным указательным пальцем в сторону Ольги, словно обвиняя ее в преступлении.