Глава 1. Искры перед бурей
Воздушный купол на окраине Нижнего сектора вибрировал от басов тяжелой музыки и смеха. Это была наша последняя ночь свободы. Завтра утром врата элитной Академии Атлантиды навсегда захлопнутся за нашими спинами, отрезая от привычного, простого мира.
Я допила свой уже четвертый бокал крепкого мерцающего вина из водорослей. По венам разливалось обжигающее тепло, а в голове приятно шумело. Мир вокруг казался расфокусированным пятном из неоновых огней и танцующих тел, пока мой взгляд не наткнулся на него.
Теодор Брукс. Мой лучший друг Тео.
Он стоял у неровной коралловой стены, скрестив на груди мощные руки. В тусклом свете биолюминесцентных ламп его серебристо-светлые волосы казались почти белыми. Тео, как всегда, был настороже: его пронзительные карие глаза сканировали толпу, холодные и цепкие. Но стоило мне сделать неверный шаг и едва не споткнуться, как этот лед мгновенно растаял.
В одно мгновение он оказался рядом. Сильные пальцы перехватили мою талию, удерживая от падения.
— Элли, ты еле на ногах стоишь, — его голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой по моей коже пробежала стайка мурашек. От него пахло солью, теплым бризом и чем-то неуловимо мужским, терпким.
— Я в полном порядке, — я подняла голову, упираясь ладонями в его твердую, как камень, грудь.
Я смотрела прямо в его глаза — сейчас они напоминали жидкий темный янтарь. Алкоголь стер все мои внутренние барьеры. Расстояние между нами вдруг показалось невыносимо огромным, хотя нас разделяли жалкие миллиметры. Мой взгляд скользнул ниже, к той самой темной татуировке на его мускулистой шее, там, где бешено билась жилка. Я протянула руку и кончиками пальцев коснулась чернильного узора.
Теодор шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
— Элиана... не делай этого, — его голос дрогнул, выдавая то, как тяжело ему давался контроль.
— Чего не делать? — невинно прошептала я, подаваясь вперед. Мои губы оказались в миллиметре от его губ.
И он сорвался.
Стиснув мою талию, Тео резким движением впечатал меня спиной в прохладную стену грота. Музыка и голоса друзей мгновенно исчезли, потонув в шуме моей собственной крови.
Его губы накрыли мои — жадно, властно, с отчаянным голодом человека, который слишком долго себе в чем-то отказывал. Поцелуй обжег меня, смешивая вкус сладкого вина с его собственным, сводящим с ума вкусом. Я судорожно выдохнула ему в рот, обвивая руками его широкие плечи, зарываясь пальцами в серебристые пряди волос.
Мое тело предательски задрожало. Биолюминесцентные узоры на моих скулах и шее вспыхнули ярким перламутровым светом, выдавая бурю, бушевавшую внутри.