Молли тяжело вздохнула, обдумывая мои слова, а затем покачала головой и подошла ближе, садясь рядом со мной на край кровати.

— Выбирай первый вариант, Элли, — решительно произнесла она, сжав мою ледяную ладонь своими теплыми пальцами. — Поверь мне, пытаться переиграть Деламара и искать на него компромат — это чистое самоубийство. Игры с такими как он всегда заканчиваются плохо. Но у высшей аристократии есть свой непреложный, хоть и извращенный кодекс чести. Они держат свое слово. Доиграй эту роль. Неделя, может, чуть больше, пока Серафина окончательно не разорвет помолвку, — и он получит желаемое, а ты — свою информацию. А потом он отвяжется от тебя навсегда.

Я медленно, нехотя кивнула, глядя в пол. Разумом я понимала, что подруга абсолютно права. Лезть на рожон и пытаться шантажировать будущего правителя было верхом безрассудства.

Но в глубине души я знала одно: свои мечты о мести я не оставлю. Я обязательно найду способ заставить его заплатить за каждое публичное унижение, за каждую манипуляцию и за тот липкий страх, который он поселил в моем сердце. Я просто затаю эту мысль, спрячу её глубоко внутри, дожидаясь идеального момента.

Единственное, что могло разрушить мои планы — это я сама.

От воспоминаний о его губах по телу снова пробежала предательская дрожь. Риск был пугающе велик. Я могла сколько угодно ненавидеть Кассиана, но отрицать его животный магнетизм было глупо. Если я потеряю бдительность, если позволю себе поддаться этому темному, гипнотическому обаянию... я просто сгорю в этом огне страсти. И тогда всё закончится тем, что я стану лишь очередной наивной дурочкой в его постели, сломанной игрушкой, которую он выбросит за ненадобностью, как только спектакль подойдет к концу.

— Этого не будет, — твердо прошептала я, скорее себе, чем Молли, и резко выпрямила спину.

Я не позволю ему сломать меня. У меня есть Теодор.

От одной мысли о мягкой улыбке и спокойных, теплых глазах Брукса в груди немного отлегло. Да, возможно, было еще слишком рано говорить о настоящей, глубокой любви, но мы определенно были важны друг другу. Между нами рождалось нечто светлое, искреннее, построенное на взаимном уважении и нежности — то, чего Кассиан Деламар, в своей бесконечной жажде власти и контроля, никогда бы не смог понять.

Тео был моим спасательным кругом. И я буду держаться за мысли о нем изо всех сил, чтобы не пойти ко дну в этих затягивающих, ледяных сапфировых омутах.

Под дверь кто-то бросил записку, и я подорвалась, чтобы посмотреть, но в коридоре уже никого не было. Посмотрев по сторонам, я открыла ее, и прочитала“Сегодня вечером мы идем на свидание, туда где все будут видеть! К.Д. “