Как только распорядитель, почтительно поклонившись, оставил нас одних, я подалась вперед, опираясь руками в колючих серых рукавах о прохладную столешницу.

— Зачем весь этот спектакль? — процедила я сквозь зубы, стараясь говорить тихо, но голос всё равно дрожал от сдерживаемого гнева. — Для кого мы сейчас играем, Деламар? Серафины здесь нет, я успела осмотреть зал. Зачем выставлять нас напоказ перед всей этой напыщенной элитой?

Кассиан небрежно откинулся на спинку кресла. Он даже не взглянул на изящное меню, сотканное из золотистых нитей света. Его сапфировые глаза, ледяные и непроницаемые, скользнули по моему напряженному лицу.

— Не задавай лишних вопросов, Элиана, — ровным, почти скучающим тоном ответил он, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Просто сиди и играй свою роль. Есть вещи, которые совершенно не твоего ума дело.

Эта короткая, высокомерная фраза стала последней каплей.

Воздух со свистом вырвался из моих легких. Вся злость, накопившаяся во мне с самого утра, весь липкий страх, унижение во дворе Академии, отвратительный шантаж и нелепость моего дурацкого шерстяного платья мгновенно смешались в один взрывоопасный коктейль. Броня из безразличия, которую я так старательно выстраивала, разлетелась вдребезги.

— Не моего ума дело?! — я задохнулась от возмущения, и мой голос сорвался, прозвучав гораздо громче и резче, чем я планировала. Звон бокалов за соседними столиками моментально стих. — Ты втягиваешь меня в свои грязные политические игры, шантажируешь жизнью единственного человека, который мне дорог, принуждаешь к поцелуям на глазах у толпы, а теперь говоришь, что это не моего ума дело?!

Кассиан слегка прищурился. В его глазах мелькнуло опасное предупреждение, но я уже не могла остановиться. Меня несло.

— Ты просто самовлюбленное, жестокое чудовище, Деламар! — выпалила я, не обращая внимания на то, что половина зала Атлантиды теперь откровенно прислушивалась к нашей ссоре. — Тебе плевать на чувства других! Для тебя нет ничего святого, только твои извращенные амбиции и желание ломать людей! Ты ублюдок, возомнивший себя богом!

Я не стала дожидаться, пока он применит магию или ответит очередной унизительной колкостью.

С силой оттолкнув от себя кресло — хрустальные ножки с пронзительным, режущим слух скрипом проехались по стеклянному полу — я резко вскочила на ноги.

Грудь тяжело вздымалась. Метнув на Кассиана последний полный ярости и отчаяния взгляд, я развернулась и бросилась прочь.

Я бежала к выходу прямо сквозь ряды столиков, путаясь в тяжелом, длинном подоле своего уродливого платья и тяжело ступая грубыми ботинками по идеальному полу. Вокруг стояла звенящая, ошеломленная тишина. Элита Академии расступалась передо мной, как перед прокаженной. Девушки в шелках испуганно прижимали ладони к губам, парни потрясенно перешептывались.